Вход
Клик - клик! Сообщение!
Сорока
«Я ничего не боюсь»

«Я ничего не боюсь»

Истории

Капитан Чистова об изнанке города и запутанных делах

Фотографии Георгия Шишкина

Кристине Чистовой приходилось допрашивать опасных преступников, присутствовать при вскрытиях, расследовать убийства и изнасилования. Она работает в правоохранительной системе уже 10 лет, со студенчества. И сегодня занимает должность заместителя руководителя следственного отдела по Ленинскому району.

В День следователя «Птица» поговорила с капитаном юстиции о запутанных делах, тёмной стороне жизни и справедливости, которой можно добиться даже годы спустя.

 

«В пятом классе решила – буду носить погоны»

 

Когда я училась в пятом классе, в нашу школу пришла сотрудница полиции. Рассказывала, как вести себя на улице, чтобы не случилась беда. Как сейчас помню, она была в форме. Такая красивая, строгая. Эта женщина меня так поразила, что я решила: тоже буду носить погоны.

С возрастом от этой идеи не отказалась. После выпуска сразу же поступила на юрфак КемГУ. А на втором курсе основным направлением учёбы выбрала уголовное право.

Мне хотелось стать следователем прокуратуры. Может, сериал «Тайны следствия» на меня произвёл впечатление (смеётся). Друзья иногда подшучивают надо мной, называют Анной Ковальчук. И ведь успела поработать в том же ведомстве, что и герои картины: моя первая практика состоялась ещё до создания Следственного комитета. Потом уже перешла туда. Мне открылась следственная романтика: ночные выезды, расследования. Даже с занятий уходила —правда, по уважительной причине.

На пятом курсе устроилась делопроизводителем в Следственный отдел по Кемеровскому району, у меня ведь еще диплома не было. Перед защитой сбылась моя мечта. Во время пары мне позвонили коллеги и сообщили: «Всё, завтра выходишь следователем». Я была счастлива.

 

«Мы искали топор в тайге до темноты»

 
С первыми уголовными делами я столкнулась ещё во время студенческой практики. Все они были тяжёлыми, страшными. Прокуратура, а потом и Следственный комитет занимались тяжкими и особо тяжкими преступлениями — это убийства, изнасилования.

Помню, как впервые выезжала на место убийства. В выходной день нас с однокурсницей вызвали в деревню Успенка. Его житель поссорился с двумя приятелями, и они схватились за топор. Тело сбросили в выгребную яму и ушли в тайгу.

Когда мы приехали, убитого уже осматривал криминалист. Я впервые увидела труп. Это было неприятно, мурашки по коже. А ведь мне предстояло постоянно работать с телами потерпевших. Тогда поддержал наставник, сказал: «Относись к этому как к объекту твоей работы, через себя не пропускай, будет легче». Я старалась анализировать всё, что видела, отключить эмоции. И у меня это получилось.

То преступление удалось раскрыть по горячим следам. На КАМАЗе мы поехали в тайгу, там же до темноты искали тот самый топор… Когда задержали подозреваемых, они во всём признались.

Потом мы отправились в морг, на вскрытие. Это было ещё одно испытание для нашей выдержки. Моя однокурсница не смогла наблюдать за работой патологоанатома. После той поездки она навсегда отказалась от работы следователя.

Смотреть на такие вещи действительно тяжело. Кто-то может справиться, а кто-то — нет. И лучше принять решение сразу. Мы присутствуем на вскрытиях, осматриваем тела вместе с судебно-медицинскими экспертами. Это неотъемлемая часть нашей работы, от которой никуда не деться. За 10 лет я получила опыт. Хоть и не медик, могу определить, от чего умер человек. Например, при черепно-мозговой травме появляются кровоподтеки вокруг глаз, а при отравлении ядом – специфические пятна на лице. Специалисты эти догадки часто подтверждают после экспертизы.

 

«Родители не отдавали погибшего ребёнка»

 

Меня часто спрашивают, бывает ли мне страшно. Могу сказать, что нет. За эти годы я столько повидала горя, смертей. Я стала другим человеком — сильнее, жестче, это замечают даже мои близкие.

Следователи видят тёмную сторону жизни, изнанку. Многие люди даже не догадываются, сколько трагедий происходит вокруг них. А мы с ними каждый день сталкиваемся. Иногда приходится пропускать через себя чужую боль. Но не так, чтобы до слёз. Держу себя в руках — кто-то же должен работать со всем этим.

Приходилось часто выезжать на место гибели детей. Транспортировка тела в морг в данных обстоятельствах лежит на следователе. Был случай, что родители не хотели мне отдавать умершего ребёнка — таким страшным было их горе. Приходилось видеть, как на месте ДТП родственники пытаются в чувство привести уже погибшего человека, не веря, что его уже нет. Это невероятно тяжело.

После таких выездов восстановиться по щелчку невозможно. Каких-то методов снятия стресса у меня нет. Работаем мы порой и сутки, и двое — без перерывов и сна. Поэтому, когда приезжаешь домой, падаешь без сил. А утром уже становится немного легче.

 

«Убийцы выглядят как все»

 
За время работы следователем я убедилась, что люди жестоки. Причём не только взрослые. В Кемерове два школьника избили бомжа в подъезде и записали это на видео. Он умер в больнице. Мы задержали подростков — на вид совершенно обыкновенные мальчики, из полных семей. На допросе признали вину, спокойно рассказывали, как пинали ногами человека. Откуда это в них?

Однажды пришлось работать с 13-летним мальчиком, который убил собственную бабушку за то, что она не дала ему денег. Тогда дело пришлось прекратить – он ещё не достиг возраста уголовной ответственности. Позднее этот же подросток был осужден за хранение наркотиков.

Могу сказать, что я стала осторожнее относиться к людям, став следователем. Убийцы и насильники ничем не отличаются внешне от остальных людей. Встретишь в толпе и не поймешь, на что человек способен. Поэтому я никогда не вхожу в лифт с незнакомцами, обхожу тёмные переулки стороной, в позднее время езжу по городу на такси.

 


«Мне легко даются допросы»

 
По всем делам у меня были признательные показания. Никто не отказался от общения со мной по 51-й статье Конституции (Право не свидетельствовать против себя. — Примеч. ред.). Мне удавалось наладить контакт с обвиняемыми. Вообще считаю, что это для следователя важно — выстроить диалог с людьми, которых допрашиваешь. Мы должны быть психологами: чувствовать собеседника, какое-то время общаться на посторонние темы, чтобы перейти к главному. У меня это получается. Может, потому что я девушка.

Один из обвиняемых мне запомнился особенно. Пожалуй, это единственный преступник, который вызвал у меня сочувствие. Обычно мы сопереживаем потерпевшим и их близким, а здесь ситуация была обратная.

Заключённый в колонии ударил другого в шею осколком стекла. Тот остался жив, мы возбудили уголовное дело о причинении тяжких телесных повреждений. От свидетелей, а затем и самого обвиняемого узнали, что потерпевший долго над ним издевался — постоянно оскорблял, не давал покоя. Вот и произошёл срыв. Я указала это одним из смягчающих обстоятельств.

 

 

Дело из прошлого


Работа следователя меня по-настоящему увлекает. У нас иначе нельзя — не справишься с нагрузкой, если выбрал профессию не по любви. Мне нравится не только расследовать преступления, но и изучать другие дела.

В следственном отделе по Ленинскому району мы создали аналитическую группу. Изучаем расследования прошлых лет — от 70-х до 90-х. Что изменилось? Почти ничего. Люди всё те же. Но от этой работы есть польза: мы не только перенимаем опыт коллег, но и доводим их расследования до конца.

В начале 90-х убили женщину в её же квартире. Тогда преступника так и не нашли. На месте происшествия обнаружили отпечатки пальцев, но их обладателя не установили. Мы с коллегами пробили их по базе. И повезло — совпадение! Человека отыскали, он признался, что поднял руку на гражданскую жену, а потом сбежал. Срок давности по делу уже вышел, его нужно прекращать. Но для этого мы сначала докажем вину обвиняемого и направим в суд обвинительное заключение. Одной загадкой станет меньше.


 

«Моя отдушина — помогать другим»

 
Каждое лето я еду к морю. В путешествии мне удаётся отдохнуть от бессонных ночей, забыть о том горе, которое вижу, сбросить с себя всё плохое. Как поработал – так и отдохнул.

Мне помогает расслабляться активный отдых. Когда позволяет время, катаюсь на велосипеде по нашему городу. В этом году он такой красивый! Занимаюсь спортом, общаюсь с близкими.

Но самая большая отдушина – это возможность кому-то помочь. Когда ты завершил расследование, а родственники потерпевшего благодарят. Для них важно, что вина доказана, и состоится суд. Ещё мы помогаем жителям Ленинского района – консультируем по юридическим вопросам в дни приёма граждан. Иногда нам удаётся подсказать верный путь, и люди звонят и говорят, что теперь у них всё хорошо. Тогда понимаешь, что всё не зря.

 

28 июля 2017
2549
0

Расскажи подругам

Читайте также

Читай самое вкусное

Комментарии

Скажи, что ты думаешь

Сейчас обсуждают

Давайте дружить