Вход
Клик - клик! Сообщение!
Сорока
«Я летел и кричал от счастья»

«Я летел и кричал от счастья»

Мужчины

Исповедь интеллигентного десантника

Фотографии из личного архива Дмитрия Керсановского

Дмитрий Керсановский ради службы в ВДВ дважды прошёл медкомиссию, блестяще окончил Пензенский артиллерийский инженерный институт и отказался от должности командира в ремонтной роте. Небо — это мечта, ради которой он рыл окопы, проваливался под лёд и ел суп из диких змей.

Зачем профессиональному журналисту десант, каким был первый прыжок с парашютом и чему учит армия наш герой рассказал женскому журналу «Птица».

 

«Хочу в ВДВ!»

 

Многие парни с детства мечтают о десантных войсках. Это не про меня. Я вообще задумался об армии довольно поздно — после пятого курса отделения журналистики КемГУ.

До этого размышлял как большинство ребят — окончу вуз, устроюсь на работу, а служба меня как-нибудь да минует. Найду болячку и удастся благополучно откосить. Но повестки всё приходили. Да и я всерьёз решил связать свою жизнь с правоохранительной системой. Поэтому после выпускного сразу пошёл в военкомат.

В России призывники грезят о трёх местах службы — морской пехоте, спецназе и ВДВ. Я всегда любил небо, много слышал о десантниках. И захотел стать одним из них.

Пришёл к главному врачу военкомата и сказал, что хочу служить в десанте. Она удивилась, но помогла — лично провела по всем кабинетам. Был конец июня, надо было спешить: я мог не успеть в летний призыв.

Не всё шло гладко — после ЭКГ у меня обнаружились какие-то отклонения. Боялся, что мне не дадут категорию годности «А». Десантником может стать только абсолютно здоровый человек. Но шумы в сердце порой возникают из-за волнения. Поэтому мне разрешили переделать анализ. И он показал норму — путь в элитные войска был открыт!

На финальной комиссии я стоял в окружении 18-летних ребят. Мне было 23 года, они смотрели на меня непонимающе — что я, мол, тут делаю. Офицер спросил, где я хочу служить. В этот момент встала главврач и сказала:

— Это очень настойчивый молодой человек. Пожалуй, его мечту стоит исполнить.

Военный с улыбкой поставил штамп в личном деле. Казалось, моя судьба решена. Я был счастлив.

 

Идеальная армия и «Кубок Стенли»

 

Мы приехали в призывной сборочный пункт. Его ещё называют холодильник. Время, проведённое здесь, не входит в срок службы. Там ты дожидаешься, пока командиры заберут в часть. Иногда ребята проводят там до семи дней.

Я уже знал, с кем уеду. Ждал прапорщика из Омского училища ВДВ. Но всё повернулось иначе. Нас с товарищем отвели к начальнику призывного пункта, тот спрашивает:

— Поедешь в Пензу?

— А я тогда в ВДВ попаду?

— Конечно. Это универсальная учебка — станешь сержантом и сможешь служить там, где захочешь.

Я поверил. И стал курсантом Пензенского артиллерийского инженерного института, который к десанту не имеет ни малейшего отношения.

Это была высшая военная школа. Атмосфера больше вузовская, чем армейская. Взаимное уважение, отсутствие муштры, новые знания. Идеальная военная служба. У нас обучались военные не только из России, но из Вьетнама, Китая, Сенегала, Африки.

За четыре месяца мы изучили основы работы со сложной электроникой — артиллерийскими приборами разведки. Каждый из нас получил свидетельство. Я стал мастером по ремонту и хранению квантовой электронной техники.

Наш преподаватель, подполковник в отставке, и техническим премудростям обучал, и житейским. Рассказывал, что настоящий мужчина всё должен в доме делать сам. Советовал, какие книги мы обязательно должны прочесть. Первой в списке была «Как закалялась сталь» Островского. А ещё он с нежностью говорил о своей жене, с которой прожил в браке 20 лет. Мне кажется, такая преданность свойственна именно военным людям — они много времени проводят в разлуке с близкими.

Ещё мы учились быть быстрыми. В армии понимаешь, что до неё ты жил слишком размеренно. Времени мало, его практически нет. Офицеры считают, что солдат должен быть постоянно занят, иначе ему в голову лезут дурные мысли.

Однажды мы слишком долго переодевались перед тренировкой. За это командир придумал для нас испытание под названием «Кубок Стенли». Поделил взвод на две команды, и выстроил в длинном коридоре расположения, где жили более ста бойцов. Каждый из нас должен был пройти гуськом по коридору с 32-килограммовой гирей — туда и обратно. Ничего тяжелее мне делать не приходилось (смеется). Хотя спортом я занимаюсь много лет.

После учёбы в Пензенском артиллерийском инженерном институте я узнал, что в ВДВ из нашего потока попадёт только 2% выпускников. А нас было 116 человек. К счастью, я мог выбрать место службы благодаря успехам в учёбе и военной подготовке.

Но меня отговаривали. Капитан сказал мне на прощание:

— Тебе в десантные войска нельзя. Ты слишком добрый.

Только потом я понял, что значили эти слова.

 

«Всё оказалось не так, как я мечтал»

 

За мной и ещё восьмью курсантами приехал прапорщик из Тульского 51-го гвардейского парашютно-десантного полка ордена Суворова III степени им. Дмитрия Донского. Это место оказалось суровой жизненной школой. Нам нужно было забыть о жалости к себе, любых слабостях с первого же дня.

Для сравнения — в Пензе при температуре -15 градусов мы тренировались в зале, чтобы не заболеть. В войсках ВДВ и в -30 ты выходишь на улицу в тоненькой олимпийке. И бегаешь, прыгаешь что есть силы, чтобы не замерзнуть. Круги мы наматывали вокруг части и обязательно под музыку «Голубых беретов». Я даже наизусть выучил песни. Одежда к следующему утру не успевала высохнуть, такой потной она была. Даже обувь намокала.

Что ещё было по-другому? Нам с первых дней внушали мысль, что мы другие. Есть десантные войска, а есть все остальные. Или, как говорят в ВДВ, «мабута».

Служба моя не задалась. Я думал, что это будут постоянные тренировки, учения, а попал в ремонтную роту, потому что был мастером. Мы всегда находились в полку, обслуживали технику. Чистота, покой и никаких приключений. Всё оказалось не так, как я мечтал.

С командиром ремонтной роты отношения не ладились. Он предложил мне должность командира взвода, а я отказался. Мне хотелось в боевую роту, пусть и рядовым. Поэтому я упрямился, а он за это постоянно ставил меня в наряды — по несколько суток я проводил без сна.

На моё счастье в полку началось перераспределение. Бойцов не хватало. Так я попал в парашютно-десантную роту. Вот, думаю, начнётся настоящая служба. А командир мой прежний только улыбался, узнав об этом: там самые тяжёлые условия. Ты постоянно сидишь в окопе, замёрзший, голодный... По сравнению с ремонтной ротой — небо и земля.

Но я про это не думал. Говорят, что мужчина запоминает три события в жизни — свадьбу, рождение ребёнка и присягу. Так вот, для меня таким важным этапом стал переход в ПДР.

 

«...И лёд подо мной треснул»

 

Накануне Нового года мы явились в расположение. Солдаты как раз возвращались с полевого выхода. Усталые, простывшие через одного, они даже шли с трудом. И я тут же — свеженький, бодрый, только что из ремонтной роты. Ко мне подошёл командир — 26-летний старший лейтенант. Посмотрел исподлобья:

— А не поздно ты в солдаты пошёл?

— Никак нет.

— Пулемётчиком будешь, — бросил он со смешком. — Ты рад?

— Так точно!

Тогда я не знал, на что подписываюсь.

Каждый солдат носит с собой автомат, который весит три килограмма. А пулемёт — все шесть. К нему ещё прицел ночного видения прилагается. Общий вес груза составляет 20 килограммов, которые постоянно на тебе.

Испытаний было много. В январе отправилась рота на стрельбы, а нас с товарищем поставили их охранять — не допускать местных жителей. На полигоне применяли не только стрелковое оружие, но и боевые машины десанта. Это опасно. Чтобы никто туда не проник, приходилось до позднего вечера стоять на посту.

Представьте, чистое поле в пяти километрах от полигона. Погода мерзкая — дождь со снегом, ветер. А впереди весь день. И тут вижу за рощей какой-то шалаш. Надо же, думаю, позаботились о нас солдаты с прошлых учений — построили укрытие. Обрадовались мы и рванули туда. Подобрались ближе, а кругом вода разлита.

И тут я понимаю, что это бобровая плотина! Делаю шаг, и слышу, как лёд трещит... По пояс в ледяную воду проваливаюсь, кричу солдату: «Уходи!». Выбрался весь мокрый, на улице темно, мороз. А возвращаться в полк страшнее, чем замерзнуть. Бросим пост — не выполним боевую задачу.

Помогла солдатская взаимовыручка. Сослуживец где-то сухие ветки нашёл, мы костёр разожгли и согрелись немного. У меня в вещмешке были ватные штаны, я в них переоделся. А вместо мокрых ботинок надел резиновые чулки от костюма УЗК (защита от радиации), замотав ноги шарфом. Так мы благополучно досидели до 22:00 — в это время кончились стрельбы.

 

Обойдёмся без травмпункта

 

В караулы мы ходили часто, через день или два — охраняли военные объекты. Это серьёзная задача: тебе доверяют боевое оружие, и ты имеешь право открыть огонь на поражение, если на объект проник посторонний человек.

В феврале как-то раз отправился я в караул. Днём было необыкновенно тепло, а вечером ударил мороз. И вся улица превратилась в каток — смотришь под ноги, а там лёд прозрачный.

Вижу, на мою территорию солдат зашёл. Побежал к нему, чтобы предупредить, мол, нельзя сюда. И упал со всего маху на лёд. Стопа у меня в обратную сторону вывернулась. Такой боли я никогда не чувствовал прежде. Лежу на льду с заряженным автоматом и встать не могу. Передал по рации, что получил травму. Меня эвакуировали тут же, доставили в часть.

Я не стал обращаться в травмпункт. Сообщишь о травме — накажут командира, причём серьёзно. Премии на весь год могут лишить. Единственное, чего попросил — показаться в гражданской поликлинике. Голеностоп-то опух.

Медики сказали, что перелома нет, только сильный вывих. Посоветовали отлежаться дома, а ногу подержать на подушке. Я только усмехнулся, а про себя подумал: значит, можно и доходить. Несколько месяцев мне приходилось хромать. Меня также ставили в караулы, я посещал тренировки, несмотря на боль в ноге. Но вывих мне не помешал сделать главное — прыгнуть с парашютом.

 

«Лучшие 8 минут моей жизни»

 

С первого дня в парашютно-десантной роте я мечтал о прыжке. Но он всё откладывался. Сначала из-за караулов, потом из-за погоды. Поэтому мы знали только теорию.

В марте нам объявили: летим. Но сначала пройдем предпрыжковую подготовку. Мы отрабатывали с инструктором внештатную ситуацию на тренажере — что делать, если парашютисты сходятся. Какие команды подавать, если летишь на товарища: тяни правые, тяни левые... Но самое главное, готовили суставы к нагрузке. Прыгали в песок, с одной шины на другую.

А у меня травмирована нога, тренироваться больно. Но отказаться невозможно — вдруг второго шанса уже не будет? Опирался на здоровую ногу, хромал, но прыгал.

И наконец мы садимся в легкомоторный самолёт АН-2 и поднимаемся на высоту более 600 метров. Уже в небе инструктор узнаёт, что у меня не было прыжков. Как он разозлился! Новичков поднимают на 800 метров, чтобы успели кольцо дёрнуть, и прыгают они без автомата. Я полетел с опытными бойцами, значит, рискую. Но назад пути не было.

Говорят, что каждый последующий прыжок — страшнее. Я же ничего не боюсь, потому что прыгаю в первый раз. Шагаю в бездну, а подо мной огромная земля. Я вижу, как она закругляется. И эйфория невероятная: неужели я сделал то, чего так сильно хотел?

Нужно досчитать — 501-502-503 — и дёрнуть кольцо. Я от радости о счёте забываю. Но система автоматически срабатывает и надо мной раскрывается купол. Огромное полотнище закрывает небо и наступает абсолютная тишина. Теперь главное кольцо не потерять! Это всё, чего я боялся во время прыжка. Нет, не разбиться — у нас говорят: «Если парашют не раскрывается, десантник умирает ещё до встречи с землёй».

Держусь за стропы, кольцо на руке — всё в порядке. Я забываю о боли, вижу красоту вокруг. Лечу и кричу от восторга! Вижу, как мои товарищи оборачиваются на меня посмотреть... Я был по-настоящему счастлив. Лучшие восемь минут моей жизни! В мыслях уже готовился к следующему прыжку. Но больше не довелось.

В среднем десантник делает 7–8 прыжков за срок службы. Но из тех, кто попал в ВДВ из института, прыгнул с парашютом я один. Были ребята, которые начали службу в десанте, и тоже так не встретились с небом.

 

Гадюки, жуки и ледяная вода

 

С марта по июнь мы были на учениях в лесах под Псковской областью. Жили в палатках, топили печки-буржуйки каждые два часа, работали на полигоне. Погода там питерская — ветра, дождь, снег.

Этот опыт до сих пор помогает стойко переносить любые бытовые лишения. Отключение горячей воды мне не страшно. Со времён службы я каждый день моюсь в ледяной воде. Мои армейские привычки — закаливание и регулярные тренировки.

На полигоне мы сами построили палаточный городок. Проводили электричество в палатки от генератора, украшали территорию — камешки выкладывали, заборы ставили из веток. Там можно было жить. Теперь я представляю, как можно обустроить быт буквально в чистом поле.

После той весны я равнодушен к змеям. Гадюк мы встречали постоянно. Как-то раз во время работы на полигоне я одну потревожил. Она ползла прямо ко мне. В такой ситуации надо быстро отрубить змее голову. Что я и сделал своей сапёрной лопаткой.

С гадюками мы варили суп. У нас были опытные контрактники, которые знали про этот деликатес. Змеиное мясо похоже на куриную шею. Ещё мы ели жуков-короедов — это белые личинки, жирненькие, богатые протеином. Они безвкусные, но кислинка какая-то есть. Главное, не смотреть на них, когда ешь. Это было ещё одно испытание, которыми так богата армейская жизнь.


Мой День ВДВ

 

Перед отправкой в родной город мой командир сказал мне только одно: «Спасибо». Это важное слово для солдата. Счастливый, я поехал домой — в военной форме, берете, тельняшке и на 10 килограммов тяжелее, чем раньше.

После этого года я могу сказать — если сомневаетесь, служить или нет, выбирайте первое. Мой дядя три года провёл в танковых войсках и вспоминает это время как лучшее в жизни. До армии я его не понимал. Теперь же солидарен с ним.

Благодаря ВДВ я увидел небо. Прошёл испытания, которые меня многому научили. И понял, что человек может многое — не спать, терпеть боль, тяжёлые нагрузки. Служба в десанте показывает порог твоих возможностей. Когда ты его преодолеваешь, то понимаешь, что можешь больше, дальше, сильнее... И это знание остаётся с тобой навсегда.

Накануне Дня ВДВ я приехал в Анапу, чтобы навестить отца. Здесь есть войсковая часть. Я надену берет и отправлюсь на День открытых дверей. Там собираются десантники, вспоминают службу, смеются. Нам есть, о чём поговорить. Я считаю себя интеллигентным десантником, поэтому никогда не прыгну в фонтан, не стану напиваться. Офицеры учили нас, что этот праздник нужно провести с семьей — сходить в парк, прогуляться по городу, радуясь тому, что служил. Это один из главных дней в году, который связан для меня с исполнением мечты.

02 августа 2017
1001
0

Расскажи подругам

Читайте также

Читай самое вкусное

Комментарии

Скажи, что ты думаешь

Сейчас обсуждают

Давайте дружить