Вход
Клик - клик! Сообщение!
Сорока
Тезисы Александра Маркварта

Тезисы Александра Маркварта

Мужчины

О музыке, театре и фестивалях

Фотографии Георгия Шишкина и из архива Александра Маркварта

Александр Маркварт — музыкант, основатель Студии неосознанной музыки, создатель фестиваля «Тезисы», участник фестиваля «Музэнерготур» и организатор его проведения в Кемерове, театральный режиссер и многогранная личность.

Выступал с концертами в Испании, Франции, Португалии, Финляндии, Германии, Польше, Латвии, Литве, Эстонии, Чехии и, конечно, в России. Москва, Питер, Томск, Новосибирск, Красноярск, Новокузнецк, Юрга, Барабинск, Копейск, Челябинск, Тюмень, Пермь, Чебоксары, Екатеринбург, Дубна, Кимры, Ярославль, Барнаул.

Александр отличный собеседник  и с ним очень интересно работать. Он верит в открытость границ, многополярность нашего мира и в права человека. Он никогда не будет идти против своих принципов, но всегда готов к конструктивному диалогу.

Александр знает, чем будет занят в течение ближайших двадцати лет. Может быть, именно поэтому ему не бывает скучно жить. Обо всем этом мы поговорили подробнее в один из чудесных июльских дней в парке возле Государственной филармонии Кузбасса.

Саша, ты ведь историк по образованию?

— Я учился на факультете международных отношений.

— А музыка когда в твоей жизни появилась?

— Давно, когда я только в университет поступил. У меня было два варианта: пойти в науку или в искусство, я вижу просвещение только в этом, а развитие человечества я вижу только в просвещении. Потом наука отпала как-то сама собой, не сложилось у нас с ней, а музыка осталась. Я в то время увлекался разными музыкальными вещами, и бродили такие мысли в голове: «Буду играть то, что хочу, зарабатывать как ди-джей, например. Или что-то в этом роде (улыбается).

— Ты в музыкальной школе учился?

— Я вырос в музыкальной семье. У меня дед был директором музыкального училища, бабушка до сих пор там работает. Папа с музыкальным образованием, сестра, тетя. В три года меня посадили за фортепиано. Позже отдали в музыкальную школу, но мне там категорически не понравилось, потому что заставляли играть то, что я не хотел. Я ее бросил и пошел играть в футбол. Семь лет играл в футбол и к инструменту вообще не прикасался. Противно мне было.

— А как произошло возвращение?

— Не помню уже точно. Кажется, в 96-м году, мне родители купили в Болгарии гитару и подарили. Думали, ну если фортепиано не пошло у него, может быть гитара пойдет. Я и ее долгое время не касался, она у меня на шкафу лежала. Потом как-то само собой возникло желание - достал со шкафа.

Наверное, вернулся из-за слушательского опыта. В это же время стал слушать много хорошей музыки, захотелось играть самому. Кстати, гитара до сих пор живая, я на ней и сейчас играю. Вот, последние концерты в Финляндии играл на ней.

— Первый свой концерт помнишь?

— Не считая детских выступлений в музыкальном училище, мой первый концерт случился в 2006 году, в городе Юрга. Там Олег Новиков организовывал совершенно безумное мероприятие «Движение». Три дня длился фестиваль: первый день в «Арт-Пропаганде», второй на заброшенном стадионе в Юрге, третий — наш первый концерт. Играли я, Степа Качалин и Женя Курсков.

— Ты же не только музыкой занимаешься и другими видами искусства

— Ну, визуальной деятельностью я не занимаюсь активно, потому что мало что в этом понимаю, но какие-то идеи, да, возникают. Например, рисовать на пыли, которая осела на книгах. Я её, эту пыль, год собирал — у меня на шкафах дома много книг по истории. А потом Максим Евстропов рисовал на них «см» (смотрено).

Зато в театре я погряз по полной программе. С театром получилось через музыку, потому что в 2008 году Ирина Петрова и Саша Безъязычный предложили нам со Степаном Качалиным написать музыку к их спектаклю. Мы написали. С тех пор я с театром. Сначала как технический персонаж, потом как организатор музыкальных мероприятий, а теперь и до режиссуры докатился.

— Какие спектакли ты поставил?

—У меня их три: «Абсент», «УФО» и «Победоносец».

УФО очень специфичный спектакль. По тексту Вырыпаева поставлен. Мне он очень близок. Его нужно играть в барах на неподготовленную аудиторию. Хотим договориться с «Харатсом» может быть и сыграть его там.

Третий — «Победоносец» по одноименной пьесе Юрия Клавдиева. Мы первые, кто поставили спектакль по этой пьесе. Юрий Клавдиев дал нам на это разрешение. Премьера состоялась в Кемерове, в театре «Встреча», 18 июля. Если коротко, то это спектакль о человечности. 18+ , конечно (смеется).

— Не хочется попробовать свои силы на более глобальной площадке?

— Нет. Более глобальная площадка будет требовать более глобальных решений сцены, например. Пространства «Встречи» мне достаточно. А с другой стороны недостаточно. Мне интересно экспериментировать с разным пространством: сделать театр в лифте, например, с улицей поработать интересно.

Сейчас у нас с Ларисой Лапиной, художественным руководителем театра «Встреча», есть идея сделать спектакль по Беккету. Для него в плане пространства нужно придумывать что-то совершенно особенное.

— А преподавать никогда не хотелось?

— Нет, никогда. Я же говорил, между искусством и образованием выбрал первое. Но, хотя, был у меня один интересный опыт. Я как-то подумал, что если у меня такая историческая связь с музыкальным училищем, то можно попробовать поделать образовательные штуки для студентов: лекции почитать, мастер-классы попроводить, чтобы они что-то новое узнавали о современной музыке.

На этой вдохновляющей волне я пришел к директору училища, обсудить эту идею. Но во время разговора уже понял, что меня не понимают совсем: о чем я вообще говорю, и зачем всё это нужно студентам. Поговорил как сам с собой.

— Музыкальное образование в училище заканчивается на классике?

— Да оно просто заканчивается. Тотальный недобор студентов сейчас. И многие студенты не понимают: зачем они учатся, для чего, что дальше с ними будет. У меня товарищ, Стас Маковский, оканчивает третий курс парижской консерватории. Человек сам для себя добивается совершенно невероятных вещей. И он говорит, что когда здесь учился, а он уже тогда писал современную музыку и знал, куда дальше будет поступать, его сокурсники спрашивали: «А зачем ты это пишешь?! Зачем тебе это надо? Да брось ты, будем минусовки театрам писать, да и ладно».

Поэтому я и хотел организовать там какой-то факультативный кружок, бесплатный естественно. Чтобы они могли узнать то новое, что есть сегодня в музыке, может быть у них потом появились какие-то идеи, желания, стремления. Так часто бывает в нашем городе, когда подобные предложения оказываются пустыми. Либо те, кому они адресованы не понимают или не хотят понимать их актуальности, либо как было с руководством музыкального училища, их не считают интересными.

— Меня всегда удивляет один момент. Все мы понимаем, что в Кемерове многие современные процессы очень трудно внедряются. Меняем направления деятельности, места работы и все равно продолжаем что-то делать именно в этом городе. Как ты думаешь, почему?

— Все взаимосвязано. Вот почему к нам любят приезжать, например, иностранные музыканты? С одной стороны, там у них есть всё: деньги, поддержка, институции, они могут заниматься своим творчеством без проблем. Но им нравится ездить в Россию, потому что здесь люди (пусть это будет даже 100 человек) реально открыты. Они могут быть малообразованными, но они такую бешенную энергетику дают музыкантам…

Я сам на себе это ощущаю. Когда ты в Европе выступаешь, это одно. Там все-таки больше научности в зрителе. А здесь, у нас, энергетика у людей очень искренняя. Мы в Копейске выступали, у меня там взяли чуть ли не 100 автографов.

— А что это за город Копейск?

— Город-спутник Челябинска, с населением всего 100 000 человек. Мы выступали на Дне города, на главной музыкальной площадке, там бабушки качались под noise (noise— шум. Один из старейших стилей в индастриальной музыке; музыкальный жанр, в котором используются разнообразные звуки, чаще всего искусственного и техногенного происхождения, неприятные и даже болезненные для человеческого слуха). Их никто не предупредил, что будет звучать, они сами оказались расположены духом к этой музыке.

— Согласись, уровень образованности копейцев наверняка не выше уровня образованности кемеровчан?

— Конечно, но какой душевный отклик. И «любит наш народ всякое г…о» не потому что народ у нас плохой. Он хороший. Он просто ничего другого не знает, вот в чем проблема. Поэтому я делаю много лет фестиваль «Тезисы». Совершенно экспериментальный фестиваль. Более экспериментального фестиваля за Уралом нет.

— Сколько лет «Тезисам» уже?

— Шестой год будет. Я часто в Питер, например, езжу, участвую в концертах, но не вижу смысла организовывать там «Тезисы», потому, что Питер другого уровня город, и там-то как раз есть люди, которым современная музыка нужна, и они много о ней знают. Мне хочется, чтобы о ней больше знали в Кемерове. И о других видах современного искусства, которые тоже представлены на фестивале.

—То есть ты воспринимаешь «Тезисы» как социокультурный проект для Кемерова?

— Не знаю, насколько сильная в нем социальная составляющая. В этом фестивале нужно чётко выдержать баланс компромисса и концепции. Чтобы не было такого: «Я делаю только то, что я хочу и вас не слышу. А вы уж сами как-то под меня подстройтесь». Но и также я знаю, что если мне начнут говорить, что я должен делать, я сразу фестиваль закрою.

Когда я пришел во «Встречу», там артисты слушали хорошую музыку, но мало в ней разбирались, прямо скажем. А сейчас девушки наши, основные актрисы, они уже слушают эксперементальную музыку с удовольствием. Когда образовывается некая маленькая сцена - начинается самообразование.

Люди начинают сами что-то искать: это мне нравится, это нет. У людей появляется вкус. И выбор. Человек начинает чувствовать разницу. Вот в этом, да, я вижу некую социальность «Тезисов». Не в глобальном смысле.

— Некоторые люди вообще не задумываются над тем, зачем на этот свет родились и живут. Но для какой-то части, кто мог бы понять, такие фестивали очень нужны.

— Да, но очень жаль, что многие к ним относятся слишком пассивно. Люди, которые достаточно заинтересованы и могли бы прийти, часто не приходят. Может быть, это зависит от личных причин, от лени. А может потому, что у нас у всех глобальное информационное перенасыщение. В интернете можно посмотреть «всё». У многих возникает мысль: «А зачем ходить? Завтра видео выложат и я посмотрю». Эксклюзив пропадает. Приходят те, кто понимает, что эксклюзив живого общения остается только в живом концерте и ситуации «здесь и сейчас».

— Странно звучит, «эксклюзив живого общения», да?

— Да. Но глупо быть ретроградом и говорить, что соцсети — это плохо. Я считаю, что это очень хорошо. Соцсети упрощают нам жизнь тотально, на самом деле. Но у них есть как свои плюсы, так и свои минусы.

— Как ты считаешь, возможны ли конструктивное сотрудничество с городскими и областными учреждениями культуры? Появление новых или дополнительных площадок для проведения твоих концертов и мероприятий.

— Возможно. Мы же сотрудничали с музеем ИЗО. Только тут тоже нужно желание обоих сторон и какой-то очень четко выверенный баланс. Потому что по большому счету, музеи, библиотеки, дома культуры — дотационные проекты государства, основная задача которых сохранение стабильности. И это с одной стороны хорошо, а с другой тормозится развитие.

В Вильнюсе, например, есть центр современного искусства, где и экспозиции, и кафе, и клуб: можно выставку посмотреть и тут же потанцевать. У нас нет. Нельзя. Только в рамках одного мероприятия.

— Да, симбиоза не получается.

— Не получается. Стагнирующая стабильность для них, чаще, просто удобнее, чем развитие. И молодые люди из города уезжают. Например, публика, которая в 2009 была на «Ночи музеев» на 50% уже покинула город. Если не больше.

И получается, что нужно формировать аудиторию заново. В этом одна из проблем периферии. Все стягивается в центр. Я категорически против этого. В Германии, например, тоже есть центр — Берлин. И этот город по моему субъективному мнению, столица мира, которая тоже стягивает в себя все новое. Но в этой стране во многих маленьких городах есть свои фестивали, свои направления деятельности в искусстве. И люди ими гордятся и считают, что это очень круто.

— Я всё-таки упрусь в геополитику. Она все побеждает?

— К сожалению, да, и ничему история не учит. Но я не хочу по этому поводу сильно переживать, потому что главнее для меня всё-таки хорошо делать то, что делаешь.

— А ты планируешь на будущее?

— Я разгильдяй, конечно, но у меня очень много проектов в голове, лет на 20. И я счастливый человек, потому что знаю, чем буду заниматься. Так много людей вокруг, которые просто не знают, что им делать. У меня нет таких проблем. У меня есть другие, может быть внутренние, психологические. Но что мне делать я знаю точно. Депрессий у меня не случается. Есть глобальная грусть. Что мир не меняется ни хрена, и дети в Африке гибнут. И не только в Африке, и не только дети. Но это вековая грусть такая.

— Давай про Музэнерготур поговорим…

— Давай. Фестиваль существует уже восемь лет. Придумал его Юрий Льноградский и несколько лет проводил в Дубне, где живёт сам. Юрий Льноградский — отличный джазовый критик и очень хороший организатор. А потом дубнинский фестиваль перерос в «Музэнерготур», который начинается в Дубне, а заканчивается непонятно уже где (смеется).

В 2013 году Юрий вышел на Кемерово через меня и предложил организовать концерт в нашем городе. Отправил проект почитать. Я тогда из большого европейского тура вернулся, но отреагировал моментально. Присоединился к ребятам в Екатеринбурге и до Красноярска с ними доехал. Теперь держим связь постоянно.

— Кемерово как площадка для Музэнерготура интересен?

— Да. Очень. Но у нас есть свои проблемы. Три года «Музэнерготур» существует только на самоокупаемости. И, конечно, он не окупается. 34 человека участвуют в туре, из них 27 иностранных музыкантов. География их проживания очень обширна, наверное, только австралийцев нет, почти со всего мира музыканты участвуют.

Всем нужно оплатить билеты до России и обратно, потом провезти с концертами по всей стране: арендовать автобус междугородний с двумя водителями, согласовать маршрут его движения, поселить в городах, где проходят концерты, накормить. Колоссальная работа и колоссальные деньги. 

— Почему площадкой для концерта выбран зал КемГУ?

— Льноградский пробовал выйти на нашу филармонию, договориться о концерте в их зале. Пока не достигли консенсуса. А в других городах достигли: Омская государственная филармония, Тюменская, Челябинская, Красноярская — аншлаги.

— Университет поддерживает эту инициативу?

— Да. Конечно. Опять же, существует театр «Встреча» и команда, исторически уже сложившаяся. Люди, которые всегда готовы работать и делать творческие вещи. И люди, которые курирует это направление, очень умные и интересные. Благодаря им в университете проходит так много интересных в смысле творчества мероприятий.

— В будущем году будет «Музэнерготур» в Кемерове?

— Сложно сказать. Все будет зависеть от того, вырубится или нет этот проект по деньгам. В этом году очень длинный тур, очень финансово весомый. Конечно, Юрий старается искать фиксовые (от fix—т.е. фиксированные гонорар) гонорары, где их проплачивают и так далее, но большая часть концертов все-таки проходит в спартанских условиях. Есть площадка — и отлично. Мы все сами сделаем и сыграем. Найдутся ли спонсоры на следующий год, пока не знаем.

— Что у тебя с личной жизнью? У нас женский журнал.

— Да все хорошо (смеется). Все идет своим чередом.

— Ты понимаешь, что ответ «все хорошо» не устроит никого? Должна быть грустная история, трудная судьба, призыв: «Где ты моя единственная, я жду тебя, приходи!» На этом интервью должно заканчиваться (смеемся).

— Девчонки! Приходите!

— А «Тезисы» когда в этом году?

— 18- 22 ноября. Мне приходится тоже лавировать между основными творческим направлениями университета. Та же «Студвесна», а она как начинается, так и не заканчивается. Поэтому осенью «Тезисы» проще организовать. Я уже примерно знаю состав участников на этот год. Пока не буду ничего говорить, но если все состоится, это будет очень мощный фестиваль.

— А как Саша Маркварт отдыхает?

— Я очень люблю рыбалку. И после длительных туров я иногда туплю дома, играю в игры, могу неделю ничего не делать, просто потому, что отдыхаю. У меня нет такого: «О, поеду в Турцию». Если в Турцию, то надо сразу поиграть. А это уже работа. Вообще мне в моей профессии нравится то, что я перемещаюсь по миру и смотрю его. Это как наркотик. Один раз попробовал — все.

Сейчас вот, может, немного устал, и хочу посидеть на месте, но знаю, что еще неделя и я снова сорвусь и поеду куда-нибудь, и это очень классно.

 

 

 

31 июля 2015
2857
2

Расскажи подругам

Читайте также

Читай самое вкусное

Комментарии

No Avatar
На самом деле очень резонансное чувство.
Интервью хорошее, интересное, со смыслом,но...
СтудияНеосознаннойМузыки - по большому счёту дичайший бред, который только можно вообразить, ни разу не музыка, а какая-то какофония.
Смысла вообще в этой какофонии - нет. На этом глупом фестивале - "тезисы" пытаются популяризировать дичь, которая даже за бесплатно не упала. Это не искусство. На тезисах вытворяют всякую хаотичную ерунду, большинство из которой может повторить любой человек. Нормальное искусство просто так не сможет любой повторить, а это...
 
Резонанс в том, что, если не знать что такое эти самые тезисы, то может показаться, что это что-то удивительное, а на самом деле хрень полнейшая, просто дичь, одним словом. Бездарщина.
mineral
Козел на саксе:
"...молодые авангардисты, не прошедшие всей традиционной школы обыгрывания гармоний, и сразу ринувшиеся во  фри-джаз, у меня самого вызывали раздражение. Именно из-за них авангард и получил в московской джазовой среде название "собачатина".

Скажи, что ты думаешь

Сейчас обсуждают

Давайте дружить