Вход
Клик - клик! Сообщение!
Сорока
«Мы в реальной жизни шутим гораздо меньше»

«Мы в реальной жизни шутим гораздо меньше»

Мужчины

Интервью с актёрами шоу «Импровизация»

Фотографии телеканала ТНТ

Люди бывают смешными – или нет. Всё просто. Часто это зависит от харизмы или какой-то внутренней энергии: кто-то рассказывает хорошие шутки, но это выглядит несмешно, а кто-то несёт полнейшую чушь, но сдерживать хохот не получается. Отсюда и укоренившееся мнение о том, что чувство юмора либо есть, либо его нет, третьего не дано. Однако герои нашего интервью опровергают этот стереотип, потому что можно научиться абсолютно всему – в том числе, быть смешным.

Мы поговорили с актёрами самого необычного и непредсказуемого шоу на российском ТВ – «Импровизация» и выяснили, как они готовятся к своим выступлениям, сложно ли развить остроумие и действительно «Импровизация» – передача без сценария.

– Многие полагают, что умение импровизировать – это такой навык, для обладания которым не надо прикладывать никаких усилий. Ты либо умеешь это делать, либо нет, а научиться импровизации невозможно. Это действительно так? Как вы вообще готовитесь к своим выступлениям?

Антон Шастун: Наша личная подготовка заключается только в тренировках. У нас действительно нет никаких прописанных шуток, мы ничего не придумываем заранее. Мы тренируемся, выступая перед публикой, играем импровизации на темы, которые нам говорят из зала. Либо тренируемся на темах, которые пишет наш креативный продюсер, ну а потом в передаче, конечно же, темы меняются.

Дмитрий Позов: Всё можно развить, в том числе и чувство юмора. Конечно, кому-то дано больше, кому-то – меньше, но никто из нас не умел импровизировать на сцене просто потому, что мы такими родились. У нас есть человек, который много лет нам помогает – отыскивает разные тренинги, упражнения, игры и прочее-прочее-прочее. Всё это нарабатывается. Может ли это делать каждый? Не знаю. Но по идее может.

Арсений Попов: Просто будет уровень разный. Мы с Серёжей сравниваем импровизацию с футболом – то есть, пинать мяч может любой человек. Импровизировать – тоже. Каждый из вас делает это в день по несколько раз, когда к чему-то не подготовился, куда-то не успел, что-то идёт не по плану. Но вот как попасть в сборную мира, а не России – это уже вопрос опыта.

Д.П.: Естественно, мы не тренируемся каждый день. То есть нет такого, что мы едем в Кемерово в автобусе и пытаемся из последних сил натренировать какую-то игру, чтобы не облажаться. Но мы это делаем постоянно. Мы же готовим передачу несколько лет, но ещё и до того, как начали её готовить, много лет выступали в своих городах.

Сейчас тоже появляются какие-то новые игры, новые форматы – мы их тренируем. Концерт – это тоже по большому счёту тренировка. Бывает так, что ты просидел всё лето дома, а потом приезжаешь на съёмки «растренированный», говоря спортивным языком. И тогда необходимо провести несколько технических вечеринок со зрителями, несколько репетиций, где мы как-то пытаемся привести себя в форму.

– Говоря о саморазвитии и постоянных тренировках: есть ли какие-то комики, которых вы смотрите, вдохновляетесь ими и у которых что-то черпаете?

А.Ш.: Я смотрю много юмористических программ. Смотрю, что люди делают. Не то что бы у меня был какой-то кумир. В детстве мне очень нравился Джим Керри, он мне и сейчас очень нравится. Я вообще считаю, что это гениальный комик. Чаще всего, если я смотрю какую-то импровизацию, то делаю это чисто с профессиональной точки зрения. Это меня не веселит.

Д.П.: Я смотрю либо потому что это очень смешно – того же Луи Си Кея, как бы попсово это ни звучало, – либо чтобы не отставать от тенденций, понимать вообще, что происходит. Я даже смотрю КВН, хотя он меня не веселит лет сто. Я даже когда в него играл, он уже меня не веселил. Но это всё-таки вектор движения, ведь это огромное количество молодёжи, которая занимается юмором. И многие из них – это люди, которые будут заниматься юмором на телевидении.

– Не случается ли с вами профессиональная деформация? Наимпровизировались на съёмках или во время выступления, а потом в реальной жизни уже не надо бы шутить, но всё равно шутится.

Д.П.: Наоборот, мне кажется. Мы в реальной жизни шутим гораздо меньше. Нам смешно, когда мы в своём кругу, потому что нас веселят те темы, которые обычный человек может и не понять. Мы уже по-другому относимся к юмору. К примеру, посмотреть какую-нибудь юмористическую передачу будет не так смешно, как побыть с Арсением два часа. Но такого, что мы приходим куда-то и начинаем там исполнять… Это только Арсений! То есть, если мы придём в банк, то будем вести себя как простые люди, а он будет шутить. Поэтому, если вы думаете, что нас можно позвать на вечеринку, и мы её превратим в невероятный балаган, то это далеко не факт. Возможно, мы будем там самые спокойные.

А.П.: Насчёт профессиональной деформации. Я знаю, что многие гонщики, которые серьёзно относятся к своей работе, по дорогам не гоняют на машинах. Потому что они понимают, что есть спорт, где они должны себя проявить, а есть обычная жизнь.

Д.П.: Для нас гораздо важнее полтора-два часа хорошенько пошутить на концерте. Знаете, как бывает: есть человек, душа компании, про которого говорят: «Возьмите его в КВН, он очень яркий пацан». А потом этот человек выходит на сцену и стоит как лужа, ничего не может сказать. Это абсолютно разные вещи.

 

– Бывает ли такое – вы, к примеру, снимаете выпуск, и понимаете, что получается не смешно? Ну прям совсем не смешно. Что происходит в таких случаях – игра переснимается, остаётся как есть или просто никуда не идёт?

А.Ш.: У нас съёмки строятся по такой схеме, что за день мы снимаем четыре выпуска. И, конечно, иногда случается, что не получается какая-то импровизация. Но мы никогда ничего не переигрываем заново. То есть, нет такого, что идёт «Вечеринка», мне дают роль рыцаря без ноги, я его плохо отыгрываю, мне говорят: «Антон, сделай ещё раз, только хорошо». Мы просто забываем эту игру и всё.

А.П.: У нас есть ограничения: если за день мы успеваем снять порядка тридцати игр, то из них мы можем не взять в эти четыре передачи максимум две. Представляете, какой процент того, что попадает?

Д.П.: Когда мы только начинали снимать, то снимали с запасом. Потому что волновались продюсеры, волновались мы сами. Мы ещё не понимали, сколько игр нам нужно для передачи, какого они будут хронометража, какие из них получатся удачными. Сейчас мы знаем, что если нам нужно для передачи шесть игр, то достаточно сыграть семь. Очень редко в конце съёмочного дня нас могут попросить сыграть ещё одну игру, чтобы была. При этом бывает и такое, что смешные игры не входят в передачу из-за хронометража. Её уже не поставишь в другой выпуск, потому что мы, к примеру, переоделись. Поэтому чем-то приходится жертвовать.

Нет каких-то провалов, просто что-то получается лучше, что-то – хуже. Обычный рабочий процесс. К тому же, когда мы говорим «провал» – это зачастую провал для нас. На концерте вы увидите, что одна игра была бомбическая, а следующая – просто хорошей. Возможно, зритель смеялся, было круто, но мы внутри себя понимаем: она была слабее, чем мы могли бы. Зритель, как правило, в живую видит нас первый раз и сравнивает с тем, что видел в передаче. Всё – больше нет никаких критериев. Мы же себя сравниваем сами с собой.

– Я, конечно, догадываюсь, каким будет ответ, но всё же спрошу: какие игры самые нелюбимые и почему? Есть ли такие, в которых вы себя чувствуете максимально некомфортно?

А.П.: Я терпеть не могу все эти болевые истории – и шокеры, и мышеловки. Они мне прям не нравятся. Хотя я понимаю, что это такая «палка судьбы»: мне не нравится, зато зрители в восторге. И из-за того, что такие игры рейтинговые, приходится в них играть.

Д.П.: Я даже больше скажу: есть игры, о которых вы никогда не узнаете и которые из-за того, что нам не нравятся, у нас получаются очень плохо. Их никогда не будет в передаче. Не то что мы такие принципиальные: «Мне не нравится игра, я буду в ней лажать». Просто она тебя не прёт, и ты не понимаешь, как её сделать лучше. И когда мы её проверяем где-то, понимаем, что её нельзя ставить в передачу, потому что мы в ней не существуем. Всё, что есть в передаче, так или иначе прошло наш внутренний ценз. Мы в этом научились кайфовать, играть, веселиться сами, и поэтому это смешно зрителям.

К болевым историям я тоже отношусь как к необходимости. Для телевизионного шоу они нужны, для концертов – нет. Мы вытащим долгий концерт без них, и будет смешно и круто.

 

– Что вам больше по душе – съёмка передачи или всё-таки живое выступление? Вообще какие между ними отличия? Ну, кроме того, что набор игр разный.

А.Ш.: Мы изначально добивались, чтобы эту грань стереть как можно сильнее, чтобы наши съёмки были максимально похожи на концерт. Но тем не менее, конечно же, есть разница, потому что съёмки – это рабочий процесс. Это телепроизводство, и мы снимаем четыре таких концерта за день.

Д.П.: И там невозможно выдержать такой темп, потому что после каждой игры тебе скажут стоп, чтобы поправить грим, костюм или камеру. Из-за этого, естественно, и рубится темп. Или, например, мы ждём звезду или она пришла раньше, а игры поменяли местами. В любом случае съёмка не выстроена по драматургии как концерт. Там стоит задача снять определённое количество игр, которых хватит, чтобы сформировать передачу. Концерт же – это от начала до конца выстроенная программа.

А.П.: Кто-то говорит, что живые концерт даже интереснее того, что идёт по телеку. Потому что, во-первых, мы здесь и между игр существуем в каком-то таком бодром настрое, ведь зрители постоянно что-то кричат, и мы с ними общаемся.

Д.П.: Да, ещё одно отличие концерта в том, что это абсолютно интерактивное мероприятие. Потому что в программе нам задание даёт Паша, и мы его выполняем. Тут же нам дают задания обычные люди, которые на ходу это придумали. Снова возвращаясь к футболу: есть же разница, смотреть футбол на стадионе или дома? Так и здесь. Концерт всегда круче, потому что это атмосфера. У телевизора такой атмосферы нет.

– Говоря о выступлении в нашем городе: вы вообще что-то знали о Кемерове до того, как сюда приехали?

А.П.: Я знал слово «уголь». И, по-моему, есть у вас какая-то улица Сибиряков. А, и ещё торгово-развлекательный центр «Я»!

А.Ш.: А я знаю, что есть парк «Антошка». Есть же такой?

Д.П.: Я, когда приезжаю в город, могу залезть в «Википедию» просто потому что мне интересно, а не потому что я готовлюсь к концерту.

Сергей Матвиенко: Я про Кемерово знаю только из прогноза погоды, который шёл в 90-х. Я его смотрел перед «Спокойной ночи, малыши!», вот там что-то было про «Кемерово, +5..+7, без осадков». Арсений мне ещё сказал сегодня про уголь.

Д.П.: Ну Серёжа и не знал, что Калининград отделён от России, поэтому вообще не ориентируйтесь на его познания. Он искал его на карте и не нашёл.

 

Смотрите шоу «Импровизация»

по пятницам в 20.00 на ТНТ

 

24 мая 2017
1474
0

Расскажи подругам

Читайте также

Читай самое вкусное

Комментарии

Скажи, что ты думаешь

Сейчас обсуждают

Давайте дружить