Вход
Клик - клик! Сообщение!
Сорока
Летящий вдаль ангел

Летящий вдаль ангел

Мужчины

Известный педиатр о выборе профессии

Фотографии Кирилла Богомазова

Удивительное для наших дней дело. Заведующий кафедрой педиатрии с курсом неонатологии Новокузнецкого государственного института усовершенствования врачей, профессор отвечает на звонки коллег, обращающихся за консультациями по поводу тяжёлых и неясных случаев, независимо от времени суток. Берёт на себя смелость бороться с самыми редкими и сложными заболеваниями. Переводит тяжелобольных маленьких пациентов в отделение анестезиологии и реанимации детской городской клинической больницы №4 Новокузнецка. Если необходимости в экстренной транспортировке нет, оказывает помощь на месте.

Выпускник Ленинградского медицинского института Фарок Манеров в 1974 году по распределению отправился в детскую городскую больницу Осинников. Через три года, как и некоторые другие выпускники столичных вузов, он мог бы уехать из маленького, никому не известного шахтёрского городка, но так сложилось, что он остался. Остался, чтобы использовать свои знания для спасения детей.

Постановка Фароком Каримовичем диагнозов тяжелейших или редких заболеваний, таких как синдром «проклятия Ундины», муковисцидоз, лейкоз, амилоидоз, системная красная волчанка, синдром Лайелла, а также правильно назначенное лечение позволили изменить течение болезни и спасти жизнь многим детям. Удивляясь невероятным победам Фарока Манерова, врачи о профессоре говорят — фартовый человек.


 

Лекарство от душевной лености — максимализм

 

Фарок Манеров родился в семье железнодорожника в Кирове. Но отца тянуло на родину, и через какое-то время Манеровы переехали в Татарстан. Там Фарок с отличием окончил национальную школу, отслужил в армии и... отправился в Ленинград, где уже жили его сёстры. Там он поступил в Ленинградский педиатрический медицинский институт.

— Я максималист и признаю врачей широкого профиля, каковыми являются педиатры, терапевты и хирурги. Поэтому для меня была неприемлема узкая специализация. К тому же меня всегда интересовала педиатрия, — говорит Фарок Каримович.

Учился Фарок Манеров с огромным интересом.

— Из-за трёх упущенных лет в армии я взахлёб читал учебники, справочники, статьи, интересовался практическими советами профессоров, как диагностировать болезни, какова тактика их лечения, — вспоминает врач.

А учиться Манерову было у кого. Александр Тур — основоположник детской гематологии, эндокринологии и неонатологии, Аркадий Воловик — один из отцов детской кардиоревматологии и советской (ленинградской) педиатрической школы, Александр Абезгауз — родоначальник детской гематологии и многие другие.

Примечательно, что Александр Моисеевич в 1958 году занял должность заведующего кафедрой педиатрии Новокузнецкого государственного института усовершенствования врачей, где защитил докторскую диссертацию, получил звание профессора, а затем вновь вернулся на кафедру госпитальной педиатрии в Ленинград.

Однако одним из самых главных учителей Фарока Манерова был Игорь Михайлович Воронцов. Человек непростой судьбы — сын врага народа, блокадник. Но благодаря своему таланту и неимоверному трудолюбию добился большого признания. Самый молодой заведующий кафедрой пропедевтики детских болезней Ленинградского мединститута стал почётным академиком Международной академии интегративной антропологии, действительным членом Королевской Коллегии Врачей Великобритании (RCP Edinburgh). Фарок Каримович продолжил бы заниматься наукой именно у Воронцова. Но распределение в те годы было неизбежно, да и квартирный вопрос актуален не только для москвичей.

— Честно скажу, когда распределяли, я сразу же спросил, где скорее дадут жилье: в Новокузнецке, Междуреченске или Осинниках. Оказалось, в Осинниках. Так я там и оказался, — делится Фарок Манеров.

 

Просьба — не идеализировать

 

К середине 1970-х годов в осинниковской детской больнице сложился костяк врачей и медсестёр, приехавших из европейской части страны, Урала, Дальнего Востока.

Молодой специалист Манеров был уверен, что особых трудностей в работе не возникнет. Красный диплом столичного вуза, бессонные ночи в больницах, уроки корифеев педиатрии. Но с первыми же пациентами уверенность стала исчезать. Пневмонии, остеомиелиты, сепсис — в реальности всё по-другому, нежели в учебниках. Пришлось вновь учиться, пробивать стены непонимания, пытаясь перевести детей в крупные, лучше оснащённые клиники. Это сейчас с пневмонией можно достаточно просто справиться. Тогда дефицит нужных лекарств, медицинской аппаратуры, подходящих условий и общий уровень качества жизни людей чаще приводили к летальному исходу.

Над первыми пациентами, которых не удалось спасти, врач плакал. Чувствовал отчаяние, иногда свою вину.

— Мучает совесть тех, у кого она есть... — коротко говорит он.

В 1978 году из Прокопьевска поступил 14-летний борец. Днём неудачный приём на ринге, а вечером дома уже лихорадка, температура под 40, впоследствии появились гнойные осложнения (пневмония, остеомиелит, флегмоны). Диагноз — септический эндокардит (воспаление эндокарда и поражение сердечных клапанов бактериального происхождения). Не удалось выходить...

А вот девочке с синдромом Лайелла (тяжёлый дерматит, вызванный аллергией на лекарственные препараты) повезло, команде врачей удалось её вернуть к жизни. К этому времени Фароку Каримовичу удалось открыть палату интенсивной терапии, где впервые в Осинниках стали применять пунктирование и дренирование плевральной полости, микротрахеостомию, искусственную вентиляцию лёгких аппаратом «Млада». Он постоянно стремился внедрять новые методы, исследовать их эффективность и вносить корректировки.

Для провинциальной больницы — фантастический успех. Для максималиста Манерова — капля в море. Как признаётся Фарок Каримович, если бы не основатель педиатрической школы Кузбасса Юрий Малаховский, всё бы бросил, уехал.

— Во дворцах иначе мыслят, чем в хижинах. А с Юрием Евгеньевичем у нас было много общих профессиональных интересов. Именно он пригласил меня в Новокузнецкий государственный институт усовершенствования врачей. Я с радостью принял предложение, поскольку там была отличная возможность накопить богатый практический опыт, заниматься наукой. Я хотел, чтобы другие врачи не совершали моих ошибок, — продолжает Фарок Каримович.

Малаховский стал для Манерова гораздо больше, чем коллега или наставник. Например, для обоих понятия «конец рабочего дня» не существовало.

— Врач остаётся с больным ровно столько времени, сколько необходимо для дела, — вспоминают слова Малаховского.

— Доктор должен быть сопричастен. Он должен быть связан якорем со своим пациентом. И тут вопросы времени и расстояния не стоят. Если в другом городе ребёнку плохо, я еду на вызов. Если моя помощь нужна ночью, значит, мне надо быть на месте ночью. И не надо меня идеализировать, — говорит Манеров.

По словам педиатров, в медицине для Малаховского не существовало загадок. О Фаруке Манерове говорят — фартовый, поражаясь, как ему удаётся победить, казалось бы, неизбежную смерть. А действительно, как?

 

Удача — награда за смелость

 

Что такое удача? По мнению Фарока Манерова, это сумма слагаемых: труд, смелость и желание. Хотя и мистику нельзя исключать.

При всей старательности без фортуны не обойтись. Наверное, и в имени заложена сила. Фарок в переводе с арабского — умеющий отличать правду от лжи. Клинические проявления заболеваний порой вводят в заблуждение, да и люди не всю правду говорят, стесняются. И ещё самоуверенность врачей порой вредит.

В практике Фарока Каримовича произошёл подобный случай. Маленькая пациентка жаловалась на страх смерти, субфебрильную температуру, холодные руки. С виду всё в порядке. Психиатр поставил диагноз психоневроз и назначил лечение. Через несколько дней девочка вновь приходит с теми же жалобами. Неудовлетворённость этим диагнозом и более углублённое исследование позволило педиатрам своевременно диагностировать феохромоцитому — опухоль надпочечников.

Нередко коллеги Фарока Каримовича выражают недовольство: мол, собирает со всей области самых тяжёлых и безнадёжных детей.

— Избегать таких пациентов — значит, проявлять трусость, — рассуждает Манеров. — В конце концов, это не по-мужски. Упрямство только добавляет мне силы. Да и вообще, если в какой-то больнице исчерпаны ресурсы, это не значит, что случай смертельный. Тем более любая болезнь даёт время на принятие стратегического решения врача. Но о трагическом исходе, конечно, надо говорить честно.

Давая шанс на жизнь, Манеров не перекладывает ответственность на других врачей. Сам осматривает, изучает историю болезни, делает назначения, отслеживает динамику. Словом, полностью берёт на себя, наряду с лечащими врачами, ответственность за судьбу ребёнка.

Парадоксально: жизнь можно вернуть, но на преодоление бюрократических барьеров никакой жизни не хватит.

В полтора года у Кости С. обнаружили болезнь Брутона — врождённый иммунодефицит (ПИДС). Ему пожизненно требовались инъекции иммуноглобулина (каждые три-четыре недели). Стоимость месячного курса терапии составляла до 200 тысяч рублей. Пару раз деньги помогли собрать фонды. А потом всё. В 23 года Костя погиб от смертельного осложнения заболевания (амилоидоз), связанного с недостаточной терапией.

Недавний случай. Малышу с орфанным заболеванием необходимо было провести тандемную масс-спектрометрию — скрининг на наследственные болезни обмена веществ. Такое исследование не входит в официальный перечень необходимых, поэтому делается платно. У родителей денег не было. Главный врач больницы оплатил процедуру из личных средств. Дальше нужно специальное питание. У нас такого в принципе нет. Врачи заказали его в Англии, но пока посылка шла, ребёнок умер.

Инна Ш. с синдромом «проклятия Ундины» (название болезни связано с легендой об Ундине, которая прокляла возлюбленного за измену, лишив его возможности дышать во сне) пять лет фактически прожила в реанимации зонального перинатального центра Новокузнецка. Врачи не отпускали девочку домой. Когда она засыпала, ей требовалась аппаратное дыхание (ИВЛ). Ситуация казалась тупиковой. Фарок Манеров нашёл выход: в Новосибирске врачи вживили Инне стимулятор диафрагмальных нервов, который подарил Инне жизнь без аппаратов вне больниц. Сейчас девочка живёт с семьёй в Португалии.

Всегда найдутся люди, которые скажут: а как же естественный отбор, зачем сопротивляться природе? На это Фарок Каримович отвечает: «Есть исторический пример: Гитлер решил избавляться от больных и неполноценных детей, пойдя по пути спартанцев. Только вот уже давно доказано, что если бы он истреблял детей-инвалидов в течение ста лет, то их стало бы рождаться меньше всего на 1%».

Рассказывая близким знакомым об удивительных врачах из Новокузнецка, одна женщина вспомнила Юрия Малаховского, который опроверг летальный исход болезни, в отличие от других врачей. Другой вспомнил Фарока Манерова, который в середине 1980-х забрал его из прокопьевской реанимации в состоянии печёночной комы. Возможно, кто-то из читателей тоже вспомнит этих врачей и хотя бы мысленно скажет спасибо.

В завершение нашей встречи Фарок Каримович очень просил обойтись в статье без сантиментов. Он уверен, что настоящих врачей немало и их надо ценить.

 

05 сентября 2016
2095
0

Расскажи подругам

Читайте также

Читай самое вкусное

Комментарии

Скажи, что ты думаешь

Сейчас обсуждают

Давайте дружить