Вход
Клик - клик! Сообщение!
Сорока
Детям просто нужна любовь

Детям просто нужна любовь

Истории

О преодолении трудностей с приёмными детьми

Фотографии Максима Киселёва, Марии Салминой

«Мама, а сколько кусочков хлеба можно съесть?» — спрашивает малыш. «Да хоть целую булку!» — с улыбкой отвечает приёмная мама. И так каждый раз, оформляя нового ребёнка в свою семью, Наталья Уйманова даёт ему веру, что не только сейчас, но и завтра, и в последующие дни он тоже будет сыт. Правда, в течение полугода некоторые приёмные воспитанники всё равно таскают еду в кровать и прячут её под подушкой.

Наша героиня — мать десятерых детей — поделилась с женским журналом «Птица», как избавить ребят от такой привычки. А также рассказала, как бороться с другими трудностями приёмных детей и почему не нужно бояться брать в детском доме умственно отсталого ребёнка.

 

«Ручонки растопырит и бежит к прохожим»

 

В семье Уймановых — десять детей. 27-летний родной сын Саша живёт уже отдельно, а семнадцатилетний Андрей, шестилетний Захар и семь приёмных мальчишек и девчонок ютятся в двухкомнатной квартире в бараке вместе с мамой. 50-летняя Наталья Александровна сидит дома: устроена как надомный воспитатель. А отец семейства, 46-летний Андрей Николаевич, весь год находится в деревне: содержит там домашнее хозяйство.

После рождения трёх сыновей Наталье захотелось дочку. Но по состоянию здоровья своего ребёнка рожать уже не стала — взяла в детском доме.

— В 2009 году я увидела в газете очерк о четырёхлетней Машеньке: у неё была умственная отсталость. Как же мне эта девочка в душу запала! Приехала к ней в детский дом. Она юрк ко мне на коленки, волосы мои щупает, улыбается: там все дети как котята: если с ними ласково, то они тут же к тебе льнут. На прощание она сказала: «Мама, пока!». Решила — берём Машеньку себе в семью. Некоторые приёмные родители как делают: выбирают детей, чтобы похожи с ними были, здоровы. А у меня такой привычки нет — увидела и сразу полюбила. Потому что дети не товар. К тому же они всё понимают: придёшь к ним раз, а они уже теплят надежду, что скоро ты вернёшься за ними. Они ждут. Второй раз проведываешь их — бегут довольные: «Мама, мама!». Неужели можно лишить их маленькой веры в то, что они будут любимы?

По словам Натальи, Машеньку они взяли в зеленогорском детском доме закрытого типа.

— У меня был шок, когда узнала, что там детей всего один раз водили на улицу за территорию организаци и на экскурсию в... магазин. Зачем? Чтобы они витрины рассматривали? Возможно, из-за такой недоступности внешнего мира у нашей девочки были серьёзные проблемы. Когда мы выходили с ней гулять и я отпускала её руку, она тут же убегала. Растопырит ручонки и бежит к прохожим, чтобы их потрогать, что-то пролепетать им, к деревьям, чтобы рассмотреть листья: «Мама, сколько много людей! Мама, сколько много цветочков!». Приходилось с ней быть шаг в шаг. Даже в песочнице была с ней чуть ли не за ручку. Как-то выбежала она на дорогу, чуть под машину не попала. Думала, поседею. Я ей потом объясняю: «Машенька, нельзя так вырываться и бежать: тебе могло быть больно. Мы с папой переживаем за тебя!». А она глазёнки выпучит, слушает и головой кивает. Не было у неё и страха перед уличными собаками. Я всячески старалась внушить ей доверие, что больше её никуда не запрут, что миром она может любоваться теперь каждый день. Спустя два года Маша изменилась: стала спокойнее, внимательнее. Сейчас ей 11 лет. Уже не боюсь отпускать её одну на занятия. Учится она в специализированной школе, из-за умственной отсталости у неё развитие первоклассницы.

Но на этом проблемы не закончились. В школе Маше никто не стал лично по несколько раз объяснять непонятные темы, поэтому Наталья наняла учителей для индивидуальных занятий.

— К сожалению, даже специализированные учебные заведения не гарантируют, что таких детей, как Маша, будут хорошо учить. Однажды мы отдали нашу девочку на хореографию. А у Маши иногда бывает так, что она может резко остановиться во время танца, забыть движения или вовсе не услышать просьбу преподавателя. Хореограф сказала: «Я работаю на результат. Мне нужны способные дети». Что значит способные дети? В таких школах все особенные. Пришлось придумать отговорку и сказать своему ребёнку: «Машенька, у тебя суставы болят. Может, не будешь пока ходить на танцы?». Она сначала расплакалась, а потом сама рукой махнула: «Ну и не пойду больше танцевать».

Очень жалко, что сейчас мало тех, кто может правильно обучить умственно отсталых ребят. Несмотря на такой негативный опыт, Маша всё же снова ходит на танцы: её перевели в другую школу. Там она лепит и вышивает. И чувствует себя полноценной и способной.

— Я заметила, что с умственно отсталыми детьми не так уж и сложно: они более покладистые, простые, не доказывают другу другу «а вот я, а вот я». В них нужно верить и вселять в них эту веру, и, конечно, заниматься: «Ты всё сможешь, только постарайся!».

 

«Я хотел угостить друзей»

 

Спустя три месяца после появления в семье Машеньки чета Уймановых взяла ещё одного ребёнка — пятилетнего Серёжу. О маленьком брате родителей попросил средний сын Андрей. С новым мальчишкой у Натальи уже с первых дней начались проблемы.

— Он воровал деньги. Но, думаю, это была моя вина: оставляла их на виду. А он считал, что раз они в открытом доступе, то значит, можно брать. Поначалу это была мелочь, и я не замечала пропажи. Но когда у меня спустя полгода пропало 1 500 рублей, то тут выяснилось, что к чему. Да и в магазине продавцы мне сказали: «Он у вас постоянно с деньгами ходит, сладости покупает, а потом всем ребятам раздаёт». Я спросила Серёжу, зачем он берёт деньги, на что получила: «Я хотел угостить друзей!». Понимаете, он даже не для себя всё покупал, а для других. Поговорили с ним: «Деньги зарабатываются, Серёж, трудом. Если нужно что-то купить, то попроси меня. Ты ещё маленький: не умеешь пока деньгами распоряжаться. Подрастёшь, мы с папой научим!». Сейчас он уже не берёт родительские деньги, но щедрость в нём осталась до сих пор: набьёт карманы конфетами со стола и мальчишек во дворе угощает. Наверное, это у него сохранилось с детского дома. Оттуда же родом и желание взять что-нибудь в «запас»: печенье, хлеб, конфеты.

Сладкие «находки» в течение полугода Наталья убирала из-под подушки. О страхе приёмных детей не наесться она понимала уже за столом.

— Мама, а сколько кусочков хлеба можно съесть?

— Да хоть целую булку! Серёженька, ешь, сколько хочешь!

Когда мальчишка убедился, что еда дома есть всегда и можно в любой момент прийти на кухню и чем-нибудь полакомиться, он перестал таскать и запасать куски.

— У Маши было так же. Доходило иногда до того, что она пальчиками собирала со стола крошки и облизывала их. Не было и нормы с едой: таз пельменей поставь перед ней, она его весь готова была слопать. Но мы, как и Серёже, говорили, что пельмени она ест не в последний раз. Если хочет, можем и завтра их сварить. Буквально через год Маша тоже забыла о «голодном запасе».

Личные проблемы дома у Серёжи, казалось бы, разрешились, но посторонние люди добавляли свои, ещё более ранящие.

— Девочка во дворе однажды сказала ему: «Вот тебя из детского дома взяли, лучше бы не брали или сейчас вернули». Или ещё случай. Одноклассница Серёжи выпалила ему, что её мама считает: «Ещё детдомовских нам в классе не хватало». Он пришёл после этого домой расстроенный: «Почему они меня так обижают?». Я прижала его к себе, улыбнулась и прошептала: «Никогда не обращай на это внимание. Веди себя достойнее их!». Меня удивляют такие люди: неужели они не задумываются, что жизнь непредсказуема, и никогда не знаешь, что будет завтра с тобой и твоими детьми. Что они могут оказаться на месте Серёжи или других ребят. Ни от чего не застрахуешься. Нельзя так кидаться словами.

 

«Может, мне ещё поесть?»

 

В 2011 году Наталья с супругом взяла в семью пятилетнюю Алину. Воспитанницу детского дома до этого уже брали приёмные родители, но быстро вернули ребёнка: сказали, что слишком капризная оказалась.

— Той маме нужно было просто подождать, пока девочка адаптируется, успокоится. Те родители жаловались, что Алина, играя с Барби, могла выдать: «Ты опять пьяная пришла?» или «Давай чокнемся!». Скорее всего, она копировала поведение её родной мамы. Это тоже нужно было перетерпеть. Когда девочка оказалась у нас в семье, то уже не устраивала истерик, сразу влилась в семью. Я старалась дарить ей своё тепло, ласку, заботу. Возможно, это её «вылечило». Единственное, что часто бывало, она смешивала события: «Мама, а помнишь, ты меня в мороз катала на коляске?». Не знаю, из какой семьи этот случай, но я отвечала: «Сейчас всё хорошо, милая. Больше не будешь так ездить зимой и мёрзнуть». Таким детям помогать нужно, а не свою взрослую слабость показывать.

На трёх приёмных детях Уймановы не остановились и оформили к себе в 2015 году ещё четверых ребятишек: восьмилетнюю Элю, двенадцатилетнюю Сашу, семилетнюю Эмму и её восьмилетнего брата Максима.

— Я ещё в молодости, когда хотела дочь, мечтала назвать её Эмма, а тут волей случая увидела на сайте поиска родителей для детей-сирот эту маленькую девочку. И влюбилась в неё!

У Эммы был дефицит роста и веса. Не хотела ничего есть, выковыривала отовсюду мясо. Но эту «тонкую» проблему Наталья с мужем быстро решила: месяц деревенской жизни, здоровой пищи и родительской любви сделали своё дело. Эмма начала есть и стала выглядеть здоровой бойкой девчонкой.

— Сейчас иногда пообедает, потом через час подходит: «Мама, может, мне ещё поесть?».

С её родным братом Максимом хлопот не было совсем: все его полюбили за добрые глаза и лёгкую детскую ауру. Младший сын Натальи Захар вообще в нём души не чает: когда тот придёт со школы, он обнимет его и идёт вразвалочку до комнаты. Друзья не разлей вода!

— У нас только сложности с координацией: хочет на танцы, а не берут из-за этого.

Так же быстро пошла на контакт и Саша. В школе и дома она — маленький лучик надежды: за свои рисунки уже получает городские и областные грамоты. Говорят, растёт великой художницей! А вот с Элей первое время всё было не так просто.

— Она пришла к нам такая замкнутая, неулыбчивая. Взгляд исподлобья. В ней была какая-то злость и обида. Могла ни с того ни с сего расплакаться, поругаться с другими девочками, подраться. Она, как и Алина, до нашей семьи была в другой приёмной семье: из-за несговорчивости и истерик её вернули обратно в детский дом. Мы же пытались расположить её к себе, дать понять, что она нам нужна, мы её не отдадим. И сейчас Элю не узнать: тараторит, хохочет, активничает. Ей просто нужна была наша любовь.

 

«А зачем тогда понабирали столько детей?»

 

Теме приёмных детей и родителей общество приписывает много стереотипов. Наталья Уйманова готова разрушить некоторые из них — особо наболевшие.

 

Дети из детского дома отстают в развитии, и это не исправить

— Если родители любят ребёнка, то будут с ним заниматься, помогать ему, направлять его. А это даёт огромный скачок в развитии. У нас вон Серёжа, Эля, Алина поначалу были ни к чему не приспособлены, а сейчас и учатся прекрасно, и как личности уже формируются. Ещё добавлю: я не позволяю детям ябедничать друг на друга. Не поделили что-то — спросите у меня совета и разберитесь друг с другом сами. Это учит их быть самостоятельными. И у родителей голова не болит от постоянных жалоб.

 

Не нужно говорить детям, что они приёмные/ усыновлённые

— Если это приёмный ребёнок, то он и так знает, что неродной. А если усыновлённый, да ещё и в раннем детстве, то родители должны рассказать ему правду. Чтобы не было травмы в дальнейшем. Чтобы не думал, что его обманывали, и начал ценить своих новых родителей.

 

Детей берут из-за денег

— Посчитайте, сколько уходит у вас на одного ребёнка: на проезд, еду, одежду, школьные принадлежности, оплату кружков и дополнительных занятий, лечение. Много. Так и у нас. За одного ребёнка до семи лет мы получаем 5,5 тысяч рублей, до десяти лет — 6,5, после десяти и до восемнадцати лет — 7,5. Чеки за все траты мы собираем и сдаём потом для отчётности в специальный отдел. Потому на себя родители не тратят ни копейки — даже свои добавляют на детей. Нашу семью спасает ещё домашнее хозяйство в деревне: там у нас куры, коровы, утки, свиньи, кролики. Жильё у нам социальное от РЭУ. Когда мы с мужем работали дворниками, то получили его в бараке. Но оно не наше — мы платим за него. А чтобы добиться получения собственной квартиры или дома как многодетной семье, нужно стучаться в разные инстанции. Это долгий процесс. А кому тогда с детьми сидеть? Государство хочет, чтобы детей забирали в семьи, а как это сделать, когда многим не позволяет жилплощадь? У меня есть знакомые, которые рады взять хоть пять детей сразу, но квадратных метров у них дома слишком мало. Нам как-то предложили бесплатно получить землю, но с условием: «Вы найдите заброшенный участок, мы посмотрим, если она ничья, то оформим её вам». Я что, должна ездить по сёлам и деревням и искать её? Была бы реальная помощь, мы взяли бы хоть ещё десятерых ребят. На свои просьбы многодетные семьи часто слышат: «А зачем тогда понабирали столько детей?».

 

У родителей нет времени на личные дела

— Я люблю почитать, и нахожу на это время, когда, к примеру, дети в школе. Всё зависит ещё от того, как воспитаешь ребят: если разбаловать их, то будут стоять на голове и сильно шуметь, а если научить уважать родителей, чтобы они могли отдохнуть, то проблем не возникнет. Я вообще уже без них не могу: когда они на учёбе, так пусто дома, а когда рядом — гармония. Сядут иногда рядом со мной, массаж рук начинают делать, хотя я не прошу. Благодарные дети! Хоть и хлопот с ними порой — маленькая тележка...

 

09 ноября 2016
537
0

Расскажи подругам

Читайте также

Читай самое вкусное

Комментарии

Скажи, что ты думаешь

Сейчас обсуждают

Давайте дружить