Вход
Клик - клик! Сообщение!
Сорока
От Наташи Ростовой до «Игры престолов»

От Наташи Ростовой до «Игры престолов»

Истории

Как преподавать классику в эпоху интернета

Фотографии Максима Киселева, Георгия Шишкина

Мария Маметьева преподает русский язык и литературу в Кемеровском городском классическом лицее. Она уважает мнение школьников, спорит с ними о классических персонажах, обсуждает любимую музыку и романы Джорджа Мартина. Учительница не отрицает, что в школе бывает трудно — проверка тетрадей по вечерам, большая нагрузка и конфликты, которые случаются в любом детском коллективе. Но при этом любит свою работу и верит, что в ней заключается её призвание.

В День учителя мы обсудили с молодым педагогом стереотипы о российской школе, взгляд на классику детей эпохи интернета и дружбу между наставником и его подопечными.

— Мария, как вы поняли, что хотите быть учителем? Многие выпускники-педагоги отказываются от работы в школе. Они становятся пиарщиками, маркетологами, продавцами...

— В 9 классе я поступила в филологический класс Городского классического лицея, и планировала работать в рекламе. Потом пришла на филфак КемГУ. На 4 курсе была практика, все в том же родном лицее, и мне понравилось. Это какое-то непередаваемое чувство, когда перед тобой 25 человек и все чего-то ждут. Почти экстремальная ситуация. И нужно работать, причем продуктивно: захватить их внимание, объяснить, научить. В первые дни выходила из кабинета с мокрой спиной — такое напряжение было. А потом втянулась. Но в школу после выпуска всё-таки не пошла. Боялась, что денег платят мало, непрестижно, думала, замуж в женском коллективе не выйду. После вуза год занималась рекламной журналистикой, как и мечтала: СЕО-оптимизация, копирайтинг. Преподавание не бросала — по субботам работала в лицее на курсах.

Так бы, наверное, и крутилась, но жизнь повернулась иначе. Я упала, и получила серьезную травму — сломала ногу, порвала связки. Перенесла несколько операций. В стационаре пыталась работать — писала рекламные тексты. Потом поняла, что устала. Не было моральной отдачи, радости от работы. Встав с костылей, устроилась на полную ставку в Православную гимназию. Не пожалела ни разу. От клиентов в рекламе один негатив, а дети ещё незамутненные, с ними приятно. Ещё через год меня пригласили в родной лицей.

— Сейчас вы всё еще согласны со стереотипами о школе, которые помешали вам стать учителем сразу после вуза?

— Стереотипы верны отчасти. Школа — это трудно. Маленькая зарплата не сопоставима с интеллектуальными и моральными затратами. Непростая работа и с детьми, и с родителями. «Домашние задания» для учителя... Мой день часто длиннее офисного, хотя ухожу я из лицея в 16-17 часов. Классное руководство вообще круглосуточное: семь дней в неделю и 24 сутки. Но я общаюсь с отзывчивыми, приятными, еще не озлобившимися людьми. Помогаю порой детям выбрать, чем заниматься в жизни, подсказываю, как достичь целей. Ещё, мне кажется, я медленнее старею. Я всегда с подростками, на их волне, но чуть взрослее, мудрее.

— Помните свой первый урок? Какие были первые трудности в работе с детьми?

— Первые мои уроки были в техникуме КемТИПП. Вот там я столкнулась со сложностями. Моими студентами были 16-летние подростки, в основном из городов Кемеровской области. Ни русский, ни литература их особо не интересовали. Зачем пищевикам и техникам Достоевский? Но мы находили общий язык, читали вслух Чехова на парах — дома бы они все равно не стали, смотрели экранизации. Как ни странно, некоторые из этих ребят потом сдали ЕГЭ по русскому на приличные баллы.

Однажды парни решили проверить меня. Задала им учить стихотворения Серебряного века. А они взяли Есенина и Маяковского, но те стихи, что с матом. Мол, на выбор же. Я им сказала: «Хорошо. Но мат — это очень экспрессивная лексика, а значит, читать нужно громко, с выражением, на публику». В тот день суровые технарские парни осознали, что ругаться матом на лавочке — это одно, а в аудитории — совсем другое. Краснели, мялись, шептали, но читали (смеется).

— Современные дети живут в эпоху интернета и социальных сетей, по-другому оценивают многие вещи. Есть мнение, что интеллектуальный уровень сегодняшних подростков ниже, чем их сверстников из 80-х или даже 90-х годов. Так ли это?

— Всегда были разные дети. Когда я из старой школы уходила учиться в лицей, считала, что мои одноклассники меня никогда не поймут. Оказалось, что есть другие дети, с интересами, увлечениями, хобби, тягой к знаниям. Так и в наше время. Есть те, кто падежей в 11 классе не знает и читает только паблики «ВКонтакте». Но существуют школьники, которые во французском экзистенциализме разбираются лучше меня. Дело в воспитании, семье, окружении. Но в 90-е мы были самостоятельнее и сильнее, на мой взгляд. У родителей на нас было меньше сил, времени и денег. Сейчас с этим проще, но я считаю, что это к лучшему.

— Как находите с детьми общий язык? Что нужно делать в общении с учениками, а чего допускать нельзя?

— У меня самая сложная, но и самая интересная возрастная группа — 8–11 классы. Они уже сознательные, но еще очень ранимые, романтичные и чуткие. Я стараюсь не закручивать гайки, не давить, а договариваться. Иногда получается. На мой взгляд, главное — выслушивать детей. У них свое мировоззрение, часто не до конца сформированное, но это вопрос времени и опыта. На уроках литературы я выслушиваю разные точки зрения, и не оцениваю сочинения по критерию «Соответствие общепринятому мнению».

Учителю нельзя считать себя центром вселенной. Это не дети пришли послушать тебя, а ты пришёл к ним, чтобы научить. Разница есть. В первом случае — это актерство, во втором — тяжелый труд человека с разными функциями. Ты и наставник, и учитель, и психолог, и друг, и руководитель. Сейчас у меня замечательный класс. Я не иронизирую и не обманываю. Морально готова, что будут конфликты. И со мной, и между ребятами, но я приучаю детей к простой истине: «Совершил ошибку — расскажи о ней и попроси прощения. Все проблемы можно решить, если есть желание и доверие».

— Учитель литературы не только даёт знания о литературном процессе и писателях, но и неизбежно обсуждает с учениками человеческие отношения. Удивила ли вас трактовка каких-то текстов учениками?

— Недавно меня потрясли 11-классники. Сказали, что Иван Бунин не прав, и господин из Сан-Франциско нормально жил, работал, старался. Ну и что, что без особой духовности? Спорили мы, конечно, горячо. Чаще лицеисты радуют глубиной суждений. Очень понравился взгляд на Наташу Ростову как на девочку подростка. Действительно, ей в начале романа 13 лет — отсюда и детские влюбленности, и подростковый бунт, и измена князю Андрею. На наших глазах она превращается в девушку. Дети в классе сопоставили ее с собой, со своими возрастными особенностями. Правда девочки обиделись на Толстого, что тот видит роль женщины лишь в семье, в качестве матери. Но это нормально, эмансипация не зря прошла.

— Доверяют ли вам ребята, рассказывают о чем-то кроме учебы?

— Многие доверяют. Мои ученицы из православной гимназии стабильно приходят раз в месяц на чай, хотя я там уже не работаю. Рассказывают о проблемах, переживаниях. Говорим на равных, иногда я в силу опыта что-то подсказываю. Друзья умиляются: «У тебя как в советском кино: дети пришли домой к учителю с тортом». Я им всегда очень рада. Интересы у нас схожие: музыка, «Игра престолов», настольные игры, туризм, фэнтези — поэтому всегда есть, что обсудить. Ну, и о проблемах говорим. Коллективно оно как-то лучше решается. В лицее тоже есть дети, которые приходят за советом, спрашивают о житейских делах, делятся переживаниями. У нас здесь достаточно теплая атмосфера. Это и коллеги, и ученики отмечают.

— Что бы вы посоветовали молодым учителям, которые только пришли работать в школы в этом году?

— Терпения. И срочно уходить из школы, если не горят глаза. Учитель — это даже не призвание, а диагноз. Мы, действительно, пошли в профессию не за деньгами. Перед приходом в школу молодой педагог должен положить на одну чашу весов маленькую зарплату, минимум свободного времени, огромные моральные затраты, растраченные нервные клетки, а на другую... Огромную, феерическую эмоциональную отдачу, которая идет от детей, если ты настоящий учитель.

Приходит опыт, и восемь уроков, классный час и дополнительные занятия в один день становятся нормой. Подрастает вместе с педагогической категорией зарплата, жизнь становится более стабильной, контакт с детьми налаживается. Главное — пережить стресс первого года и понимать, ради чего ты это делаешь.

Когда ребенок приходит со счастливыми глазами и говорит, что ему хватает баллов на выбранный вуз, я радуюсь. Это была такая работа в команде, какая ни одному эффективному менеджеру не снилась! Когда приходишь в школу понедельник к 8:00 после жуткой пробки, а на доске дети с субботы написали: «Удачного дня! Мы вас любим!», чувствуешь — ты здесь не зря.

 

05 октября 2016
1406
0

Расскажи подругам

Читайте также

Читай самое вкусное

Комментарии

Скажи, что ты думаешь

Сейчас обсуждают

Давайте дружить