Вход
«Совершенно случайно»

«Совершенно случайно»

Истории

О современном искусстве, Майорке и Кемерове

 Фотография на обложке: Дмитрий Шишкин

Татьяна Ахметгалиева — современная художница поколения 30-летних. Родилась и выросла в Кемерове, сейчас живет и работает в Санкт-Петербурге. Таня — глубокий автор, который выражает свои чувства, мысли и ощущение мира на графических полотнах, созданных шерстяными нитями. В 2011 она окончила факультет монументального искусства (кафедра текстиля) в Санкт-Петербургской художественно-промышленной академии. И стремительно, но очень уверенно покорила арт-мир своим творчеством.

Первое место в конкурсе «Новояз» в Государственном Эрмитаже, персональная выставка в проекте «Старт» на Винзаводе, финалист Премии Кандинского с проектом «Стадия куколки», сотрудничество с финской галереей Forsblom и галереей Марины Гисич, лауреат Премии Курехина в 2015 году в номинации «Лучшее произведение визуального искусства» с проектом «Аллергия на пыль» — пожалуй, пока это основные точки на Танином творческом пути.

Фото: Джеймс Хилл

 

Проекты Ахметгалиевой очень философские. Они выносят на поверхность самые сокровенные, экзистенциальные ощущения художницы. Она ломает стереотипы о традиционной вышивке, говоря о материнстве, о своих корнях, о связях, которые никогда не прорываются, творческим языком настоящего.

В «свободное от высокого искусства время» Таня работает дизайнером. Как ни странно это звучит, именно дизайн приносит ей доход.  Собственная коллекция ковров, картинки для Yarky Hostel & Space, коллекция маек для Мах Маra, декорированная вручную, невероятные по лаконичности и тонкости иллюстрации — еще одна сторона творчества Тани Ахметгалиевой.

Несмотря на неоспоримый успех и признание на всех уровнях, Таня остается неразрывно связанной с городом Кемерово, который живет в ней в разных проявлениях. Может быть, поэтому в июле этого года вышла книга, «7.516. Мост между Майоркой и Кемерово», которая является одним из результатов еще одного интересного проекта с участием Ахметгалиевой.

Татьяна дала эксклюзивное интервью журналу «Птица», в котором рассказала, как стала художником, что ее вдохновляет и как интересно жить, если ты занимаешься тем, для чего предназначен.

 

От Кемеровского художественного училища до Премии Курехина

 

— Почему искусство? Зачем тебе все это было надо?

— Сколько помню себя, всегда была рисующей. И не могу сказать, что это был совсем осознанный выбор — пойти учиться в Кемеровское художественное училище. Я поступила туда после 9-го класса. Мне очень хотелось поменять среду своего обитания, сменить обстановку. А когда начала учиться на кафедре дизайна, поняла, что вот оно — то, что я вообще хочу, потому что наконец-то оказалась в своей среде, и все было очень интересно, хотя и очень тяжело. Интересно, потому что это было абсолютно мое, тяжело, потому что мы работали по 72 часа в сутки.

В училище стало ясно, что я хочу продолжить учиться. Поехала в Питер поступать в Муху (Санкт-Петербургскую художественно-промышленную академию). Хотела стать графиком, но не добрала один бал и на будущий год поступила на факультет монументального искусства, кафедру художественного текстиля.

Фото: Иван Михайлов

— Изменились интересы?

— Да, приехала и почувствовала, что не хочу на «графику». Все не то. Где-то месяц я пребывала в таком непонятном состоянии: что делать дальше? А пока ты не определился с факультетом, ты не можешь ничего: ни оформиться абитуриентом, ни жить в общежитии, ни ходить на курсы, потому что для этого ты должен точно определиться с выбором. И я начала бешено искать и думать, что же это будет, если не графика. Активно расспрашивала ребят, кто что делает, рассматривала эскизы и картины, вот так и возник текстиль: зашла в гости к подруге, она мне показала свои работы, мне очень понравилось. На кафедре текстиля действительно круто преподают композицию, цвет, дают такое универсальное знание, которое ты можешь применить в любом жанре. А потом пришло время, когда захотелось совместить текстиль и графику.

— Что послужило толчком?

— Параллельно с Мухой я училась еще в Институте «Про Арте» Петербургского фонда культуры и искусства. У нас был выпускной год, и нужно было думать над выпускной выставкой. У меня были какие-то эскизы, я размышляла, в каком материале их сделать, и в какой-то момент мне пришла в голову идея: почему бы не воплотить их в текстиле? И тут уже я исходила из этого: как нарисовать все это с помощью ниток.

Фото: Ирина Строкова

— «Про Арте» много дал тебе для дальнейшего направления в творчестве?

— Да. «Про Арте» заставлял экспериментировать. И это кардинально отличалось от классического «мухинского» образования. Видео, объекты, все то, что позволяло выразить свои мысли нестандартно и точно — это мне дал «Про Арте».

— Таня, как к тебе пришла известность?

— Моя выпускная работа «Красной нитью» для «Про Арте» была выставлена в Музее современного искусства. И там ее заметили и предложили сделать выставку в проекте «Старт» на Винзаводе.

 

Красной нитью. 

Взбунтовавшаяся толпа, которая кричит, ревет, выбрасывает свои эмоции, высказывает мнения, недовольство, негодование, требует, требует и снова требует. Нити тревоги и ярости выпадают на зрителя, выкатываются к его ногам. Все это ткань жизни общества, материя его чувств. Это следствие хитросплетений и связей, которые ткутся на другом, более высоком уровне...

— Таня Ахметгалиева

 

 

Проект «Старт» — это небольшая галерея, которая делает первые персональные выставки молодых художников. Потом была Третья московская биеннале современного искусства, и моя выставка попала в программу, которую показывал «Винзавод». Мы представили работу «Стадия Куколки». Это два огромных полотна, 10×2 метра каждое...Я до сих пор не могу понять, как я это сделала... Я тогда выложилась как... как могла (смеется).

— А что произошло на биеннале?

— Так случилось, что после биеннале меня номинировали на премию Кандинского. Премию я не получила, но вошла в число трех финалистов. Это значимая для российского современного искусства премия. Для художников, которые работают в современном искусстве в России, существует всего три премии: премия Курехина, премия Кандинского и Инновация.

Благодаря этому я стала известна более широкому кругу профессионалов арт-сообщества. А работа «Стадия Куколки» стала моей некой визитной карточкой. До сих пор существует стереотип, что красные клубки шерсти — это Ахметгалиева. Хотя я давно уже работаю по-разному.

— Как тебя нашли представители галереи Forsblom?

— Когда случилось номинирование на премию Кандинского. Финны появились еще на моей первой выставке на Винзаводе. Им тогда все очень понравилось, и они попросили портфолио, как многие галеристы, которые просят портфолио и исчезают навсегда (смеется). И исчезли на год. А когда приехали на «Арт-Москву» и увидели меня среди номинантов, заключили со мной контракт.

Forsblom — одна из крупнейших галерей, известная во всем мире. Ей более 35 лет, для галереи это серьезный возраст. В ноябре 2015 там будет следующая моя выставка. 

 

Стадия Куколки.

Идея нити обладает весьма широким спектром смысловых значений. Очень часто в архаических мифах нить выступает в качестве универсального связующего элемента или как метафора самой жизни. Все мы множественными нитями связаны друг с другом, все мы — частицы какого-то единого великого произведения, у всех нас некая таинственная общая задача.

Символ нити инициирует такую идею искусства, которая содержит в себе потенциальную возможность соединить воедино, заштопать наш распадающийся мир, оправдать человеческое существование, вывести героя из нагромождений Лабиринта к спасительной свободе.

— Александр Жарких

 

Фото: Андрей Кобылко

Фото: Андрей Кобылко

Фото: Стас Журавлев

Фото: Андрей Кобылко

 

— Как случилась премия Курехина?

— Как всегда. Случайно (смеемся). Как-то два года назад мне позвонили из Русского музея и предложили принять участие в выставке «Актуальный рисунок». Я сделала эскизы. Они выбрали те, которые им понравились, именно они были двумя основными работами проекта «Аллергия на пыль». Когда выставка открылась, я была на Майорке, так что на выставке не присутствовала, к сожалению.

Но после мне предложила сделать персональную выставку галерея Марины Гисич. Им показалось, что эту тему можно раскрыть шире. Мне это было интересно, и в прошлом сентябре у меня там состоялась выставка. А потом галерея, как активно действующая, подала мой проект на премию Курехина. И совершенно случайно жюри выбрало меня (смеется).

— Что у тебя в душе в этот момент происходило?

— Шок. Удивление.

Фото: Владислав Третьяк

— Твое награждение — это целая история.

— Да (смеется). Совершенно случайно со мной рядом в зале вручения премии сидел московский галерист Владимир Фролов, который, когда объявляли победителей и номинантов, снимал их на видео. На всякий случай на меня он камеру тоже перевел, вдруг ему повезет. И ему повезло (смеется).  

Премию вручали заведующий отделом новейших течений Русского музея Александр Боровский и художник Александр Белкин. Я еще думала, зачем они идут с пакетом на сцену...

 

                                                                                                                   Видео: Владимир Фролов

 

А они достали оттуда нитки в клубках, обмотали меня, бросили и убежали. Я не знала, как уйти со сцены красиво, так, чтобы не упасть. В это время наш друг, живописец-монументалист Кирилл Котешов, ликовал на балконе, истошно выкрикивая мое имя. Я все боялась, что он упадет с балкона, а ведущий отметил большую любовь к современному искусству у этого зрителя. Он же не знал, что Кирилл тоже художник и что его ремарка была весьма и весьма точна (смеется).

 

 Аллергия на пыль.

Находясь с самим собой в пространстве комнаты-галереи, зритель погрузится в раздумья о сегодняшнем дне и постарается временно отключить непрерывный поток информации, который врывается в его жизнь, но возможно ли это? Неравномерная подача электричества, обрываемый прерывистый свет, свисающие нити-провода, «горящие» телефоны вновь и вновь врываются в его личное пространство.

Звуки и сигналы достигают своих адресатов, зачастую искажая реальность, и распознать истинный смысл получаемой информации в эпоху информационных войн становится почти невозможно.

— Елена Юшина

 

— Когда ты начинаешь новую работу, о чем ты думаешь в первую очередь? Как приходит идея, образ?

— На самом деле я об этом не думаю. Все происходит само.

— Ты не обдумываешь идею?

— Почему, обдумываю. Но потом. Мне сложно объяснить, но первое — это всегда некий импульс, который в виде образа возникает у меня в голове, и откуда он берется, я не знаю. Потом ты за него цепляешься, начинаешь его рассматривать, раскручивать, постепенно к нему добавляется что-то новое, а потом получается все именно так, как нужно. И ты при этом не можешь не сделать этого. Может даже пройти несколько лет, а ты только тогда сделаешь. Не сразу. Но если это такой образ, от которого у тебя внутри все шевелится, ты не можешь его не воплотить. Не знаю, что это такое. Похоже на магию.

А когда об этом образе начинаешь думать и разрабатывать идею, то, конечно, это уже рациональное начало.

— Расскажи про Max Mara. Как так получилось, что ты приняла участие в создании их коллекции?

— Max Mara — это из разряда дизайнерской работы. Мне тоже это очень интересно. Просто компания Max Mara предложила мне задекорировать серию футболок. Сделать такую небольшую коллекцию для открытия их нового магазина в Москве.

— Они остались довольны?

— Очень. Мы с ними подружились, у нас до сих пор теплые отношения. Когда бываю в Москве, обязательно к ним захожу, и общаемся. И сам процесс был интересный. Футболки я делала им  в магазине, в прямом эфире. Да, действительно, это был дизайнерский коммерческий проект. Это моя параллельная жизнь, потому что мне интересна тема фэшн именно как дизайнеру. Хотя для некоторых профессионалов это — нехорошая история. Я же не вижу в ней ничего «нехорошего». Мне очень интерсно работать с дизайном одежды. 

 

 

7.516. Мост между Майоркой и Кемеровом

Фото: Давид Бонет

 

— Таня, в этом месяце была издана книга «7.516. Мост между Майоркой и Кемерово» которая стала одним из результатов вашего совместного проекта с испанским художником Альбертом Пиньей. Кто придумал этот проект? В чем была его суть?

 — Проект придумали Катя Иноземцева и Альберто Подио. На тот момент Катя была главным куратором Мультимедиа Арт Музея, а сейчас работает в «Гараже». Они со вторым участником проекта, Альберто Пиньей, были знакомы. И меня хорошо знали. Над нами решили произвести эксперимент, потому что им показалось, что мы чем-то схожи. Стало интересно, что может получиться из нашего знакомства. Сказали, что было бы очень интересно, если бы мы что-то попытались сделать вместе. Так начался проект нашего знакомства и общения по переписке.

Кураторов мы ставили в «копию» писем, чтобы они могли наблюдать, как проект проходит. И вот наша переписка длится уже почти три года, в ее процессе родилась куча разных идей, в том числе и наша книга, которая только что вышла.

— О чем вы переписывались три года?

— Обо всем. О музыке, о творчестве, о каких-то событиях в жизни, о новостях, о поэзии. Переписывались мы только по электронной почте. Как позже выяснилось, Альберт не любит технологий и пользуется только ею. Это чудо, если он ответит на смс, например.

— Альберт тоже занимается современным искусством?

— Да. Альберт современный художник до кончиков волос. Он и объекты делает, и звуковые инсталляции, и перфомансы, и живопись пишет. И он горит. Это человек, который 100%, 24 часа в сутки художник. Очень интересный.

Фото: Антон Полетаев

— А почему Майорка — Кемерово, а не Майорка — Питер?

— У кураторов идеи «Майорка — Кемерово» не было. Вообще не было идеи связывать еще и города. Просто они увидели двух персонажей, которые между собой могут что-то интересное создать. Ну и понятно, что бэкграунд у нас кардинально разный, от этого еще интереснее. Города мы придумали уже сами. Наш письменный диалог, конечно, включал рассказы про наше детство, про места, где мы выросли, про школу, про родителей. Про все.

Для него Сибирь — это вообще открытый космос, неизвестный и непонятный. И мы постоянно об этом говорили, что у нас получается диалог не только между людьми, но и между нашими культурами, нашим прошлым и настоящим, всем, что происходит в нашей жизни. В конце концов, разговаривая, мы начали видеть какие-то параллели, какие то сходные или разные точки.

Например, что Майорка — это часть Испании, хотя и остров. В какой-то мере Кузбасс — это тоже такой островок (смеемся). Майорка окружена морем, а Кузбасс — тайгой, медведями и прочими стереотипами.

— Тебе удалось развенчать стереотипы Альберта?

— Конечно, насколько могла.

— Как вы отбирали поэтов для книги?

— Мы больше года работали над этим. Альберт мне рассказывал, что в Испании очень многие пишут стихи, и есть потрясающие современные поэты. У них это сообщество очень активно: они постоянно общаются, проводят мероприятия, издают книжки. Альберт и сам пишет стихи, он мне присылал их, необыкновенно интересные. Я тогда только-только начинала учить испанский. Обкладывалась словарями, переводила, пыталась вникнуть в суть. Сложный был процесс (смеется).

И я тоже рассказывала Альберту, что когда жила в Кемерове, достаточно долго работала в литературном журнале: встречалась с кемеровским поэтами, общалась с ними и иллюстрировала их творчество. Именно оттуда все мои друзья как по ниточке появились. Для меня это тоже была целая эпоха в жизни, когда я этим горела, и мне было очень интересно. Потом, переехав в Питер, я оказалась совсем в другом мире. И среди моих друзей уже не было поэтов.

Мне захотелось показать Альберту поэзию кемеровских ребят, которая меня очень вдохновляла тогда. Разговаривая на эту тему, перекидываясь разными видео, фотографиями, ссылками на сайты и текстами, мы решили: почему бы не сделать книгу. Мы начали эту идею развивать и придумали собрать стихи десяти поэтов: 10 испанских (майоркинских) и 10 русских (сибирских).

Для меня несколько имен были определены сразу: Игорь Давлетшин, Макс Уколов, Александр Боронихин и Андрей Рогов. А остальных нужно было найти. А прежде понять, что сейчас происходит в Кемерове с поэзией. Я подняла всех знакомых, просила всех, кто мог, помочь, присылать стихи, перечитала тонны информации. В это время Альберт занимался тем же на Майорке. В итоге в сборник вошли стихи: Алисы Кодох, Максима Уколова, Игоря Давлетшина, Андрея Рогова, Сицуно Арисавы, Александра Боронихина, Юрия Юдина, Сергея Самойленко, Алексея Петрова, Рашида Нигматуллина.

Мы нашли переводчика, Жерарда Адровера, который перевел стихи на три языка: испанский, русский и каталанский. Жерард — потрясающий человек и большой профессионал. Адаптировать перевод сибирской поэзии для испанского и каталанского языков Жерарду помогали поэты Эмили Санчез-Рубио и Лайя Мартинез и Лопез. А с русской стороны это помог сделать Сергей Самойленко.

 


Когда я прочла поэзию испанской стороны в русском переводе, для меня это было просто невероятным открытием, перевернуло мне мозг полностью. Потому что в испанских стихах я нашла то, что, мне кажется, я искала в поэзии всегда: необыкновенное вдохновение. Читая, я видела столько разных образов. Не знаю, как объяснить: для меня это что-то личное и абсолютно по-другому. А Альберту больше всего понравились стихи Александра Боронихина.


Потом мы с Альбертом проиллюстрировали книгу. Альберт — русских поэтов, я — испанских.

 

— Таня, а где вы встречались с Альбертом лично?

— Я ездила на Майорку. Это тоже была одна из идей проекта. У нас диалог, мы общаемся, а потом делаем что-то вместе. Я должна была поехать на его территорию поработать, он — на мою. Альберт пока не приезжал, мы планировали это сделать накануне открытия выставки. Но поскольку срок ее открытия подвис, приезд Альберта тоже.

А в прошлом году я ездила на два месяца работать на Майорку, и это было совершенно потрясающе. Мы рисовали бешено, с утра до ночи. Могли возвращаться из мастерской в пять утра, в три ночи. Майорка — это совершенно необыкновенная красота. Само ощущение, что ты на острове, особенное. Я была очарована этим местом и людьми, которых я там встретила.

В мастерской у Альберта Пинья с поэтом Эмили Санчез Рубио

Вот недавно только у меня было возмущение по поводу комментария о Майорке в одной из социальных сетей под постом о книге у Александра Боронихина: два ларька с картами и яхтами. Да, это два ларька с картами, куда ходил человек, который этот комментарий писал (смеется). Местные жители там не только занимаются туризмом и обслуживанием яхт. Среди них есть настоящие интеллектуалы. Их много, и они делают очень интересные вещи. Есть на этом острове своя глубокая внутренняя жизнь. Это мнение как раз из разряда штампов, как про Сибирь: тайга и медведи. Какие в Сибири могут быть поэты? Или каждый шахтер  — поэт. Какой арт-фестиваль вы можете там сделать вообще? Те же самые стереотипы, только с небольшими изменениями в сторону яхт.

— Почему это все-таки книжка, а не выставка?

— Мы продолжаем надеяться, что выставка тоже состоится. Книжка как раз образовалась в процессе, а изначально мы ориентировались именно на выставку. Ее хотели делать в Москве и в Испании: показать на Майорке и на материке, в Мадриде или Барселоне.

— Почему же в Москве, ее нужно в Кемерове делать.

— Да. Это было бы круто. Но я опасаюсь, что из-за кризиса, который по всем больно ударил, это будет сложно. И в Москве сложно, а в Кемерове тем более. Но выставка всёе равно планируется, просто по ряду некоторых причин ее перенесли на неопределенный срок.

— Кто издал книгу?

— Книгу издал государственный культурный институт Балеарских островов, который занимается поддержкой каталанского языка и культуры на островах. Им этот проект показался очень интересным и близким.

— Есть ли надежда увидеть книгу и в Кемерове? 

— Я надеюсь, что да. Абсолютно точно авторы и те, кто причастен к ее созданию, получат свои экземпляры. Испанцы уже требуют от меня адреса для отправки книг. Мы планировали представить книгу в России, когда у нас будет выставка. Я думаю, так и будет. А на Майорке эта книга будет представлена в сентябре.

— Несмотря на многие «но», Кемерово настолько вшит в тебя.

— Конечно, он вшит в меня, это неизбежно: детство, люди, вы, мои друзья — это сформировало меня, и никуда мне от этого не деться. Те годы — это самое важное место во мне, все, что я там видела, кого встретила, это все до сих пор живет в какой-то части моего «Я».

 

20 июля 2015
3868
0

Расскажи подругам

Читайте также

Читай самое вкусное

Комментарии

Скажи, что ты думаешь

Сейчас обсуждают

Давайте дружить