Вход
Клик - клик! Сообщение!
Сорока
Это надо видеть!

Это надо видеть!

Мужчины

О фотолюбви к шахтам, тундре и путешествиям

Фотографии Романа Шаленкина

Когда человек находит своё призвание, он становится жадным до работы и постоянно ищет выход трудовому и творческому самовыражению. Находит, а потом вновь бросается на поиски приключений...

Фотограф из Новосибирска Роман Шаленкин интересные сюжеты для своих снимков ищет, спускаясь в шахты, изучая огромные промышленные объекты и открывая для себя бесконечные просторы тундры.

Он — путешественник и исследователь в одном лице. Его фотографии попадают в шорт-листы престижных мировых фотоконкурсов, портреты кузбасских шахтёров завораживают глаз, а пейзажные снимки восхищают своей эпичностью. Это интервью о жизни фотографа, влюблённого во всё, что попадает в поле зрения его объектива...

 

Начало

 

— Роман, как давно решили заниматься фотографией, с чего всё началось?

— Это произошло около пяти лет назад. По специальности я экономист. Работаю в новосибирском издательстве — мы делаем юбилейные книги для крупных организаций. Это семейный бизнес. Поначалу я работал менеджером. Дома валялась «зеркалка», и как-то меня попросили сделать один снимочек. Тогда я стал брать фотоаппарат и всё чаще пробовать. Начал посещать сайты с фотокритикой. Меня сначала не хило критиковали, и на этом я перескочил тот уровень, когда все делаешь плохо.

А, так как часто мы работаем с крупными заводами и предприятиями, то я пару раз съездил на завод, сделал для издательства несколько фотографий. Мне понравилось, потому что я оказался в необычной для себя среде. Это очень интересно, когда ты попадаешь в огромные цеха, вокруг машины-гормадины, совершенно другие люди, всё очень сурово. Так получилось, что я быстро нашел свою нишу в фотографии и влился довольно успешно.

— У вас очень много портретных фотографий. Сразу решили, что будете фотографировать людей?

— Поначалу практиковался на пейзажах, снимал панорамные фотографии. Перешел к съёмке людей, когда побывал на производстве. Там можно встретить очень необычных людей, в большинстве своём они все фактурные. Таких личностей точно в городе не увидишь. Тогда я и начал с жадностью фотографировать портреты.

— А сколько времени уходит на то, чтобы поговорить с человеком, и он раскрылся?

— По-разному. Я подхожу, знакомлюсь, жму руку, стараюсь завести диалог. Как правило, чем суровее мужик, тем он застенчивее. Я знаю, что такое производство, как мужики работают, и понимаю их нелегкую долю. Иногда я беру с собой планшетник, и показываю, что на соседнем заводе я снимал таких же работяг. Мужики иногда собираются кучей и начинают листать фотографии. Им нравится, потому что они не видели, чтобы их снимали в таком качестве. После этого они с удовольствием готовы позировать: и один придет, и другой, и «Давай меня с другом». У меня где-то есть снимок: битком набитый автобус шахтеров и они листают на моём айпаде фотки.

— Доводилось фотографировать женщин на производстве?

— У меня есть портрет молодой девушки из Прокопьевска, ее зовут Катя. В НИИ углеобогащния как раз заканчивал съемку и собирался домой. Шел по каким-то подсобным помещениям, и была среди них грязная лаборатория. Я увидел девочку симпатичную в косыночке, на секунду заглянул к ней в лабораторию. Она уже собиралась уходить. Бросил все сумки и сказал: «Я отсюда не уйду, пока вас не сфотографирую!». Все, и сел. Она сначала отказывалась, потом мы разговорились, её напарницы помогли смягчить ситуацию, начали смеяться: «Давай, сфотографируйся!» Нас оставили наедине, мы пообщались, познакомились, и получился замечательный портрет. Ей самой он тоже очень понравился.

 

О путешествиях и городах

 

— Роман, вы не устаете от постоянных командировок и разъездов? Вообще, как отдыхаете?

— Я много путешествую. Иногда отдыхаю и в командировках. Мне хватает недели, чтобы устать от города. Становится скучно и нечего делать. Несмотря на то, что Новосибирск — столица Сибири, редко попадаешь на какие-то интересные концерты. Малоактивная, тусовочная жизнь в городе — это не про меня. Я за неделю делаю все свои дела здесь, затем собираюсь и уезжаю на новый объект.

Когда я увидел в Кузбассе, что такое шахта, я думал, что это самый тяжелый и вредный труд, пока не побывал в Индонезии. Я снимал горняков на острове Ява. Они добывают серу прямо из кратера вулкана! Рабочий поднимается на вершину и спускается в жерло, где ядовитое кислотное озеро, постоянные выбросы газа (я был в противогазе). А они 80 килограммов несут на плечах. Все плечи разодраны — в мозолях, крови. За сутки они успевают сделать одну ходку и получают, если переводить с их валюты, 150-300 рублей.

— А в Кузбассе есть любимый город?

— Среди всех ваших городов самый позитивный — Кемерово. И молодежи больше, и она современная. Здесь меня однажды бесплатно пустили на концерт Земфиры, и я с удовольствием сходил. Еще мне нравится Междуреченск. Он сам малюсенький, но его центральная аллея, довольно интересная.

 

Про современную фотографию

 

— Очень многие покупают фотоаппараты, чтобы зарабатывать...

— Я считаю, это больше хорошо, чем плохо. Сейчас такой пиковый момент: у всех — «зеркалки», айфоны. Все сидят в инстаграме или изучают программы для обработки. И для этого не нужно особого образования, денег. Да, много плохого, некачественного, в том числе это очень сильно ударило по СМИ и, в частности, по репортажной фотографии и профессиональным журналистам.

Фотография обесценивается. Если раньше это были мастера, профессионалы, и важно было завладеть таким фотографом, то сейчас больше важна актуальность. То есть в почёте те, кто может быстрее сфотографировать и выложить. Но я думаю, что это временно. Есть положительная сторона: за эти несколько лет поднялся уровень фотографии в России, и мы приближаемся к европейской картинке.

— Для того чтобы стать фотографом нужно специально этому учиться или можно обойтись собственными силами?

— Я учился всему сам: читал литературу, освоил Photoshop. Быстрее было бы, конечно, если бы мне кто-то объяснил. В России все школы, которые попадали в поле моего зрения, ничему не научат. Потому что нет сильной базы. Есть отдельные люди, которые могут преподавать интересно, но их не так много.

— А вообще что для вас фотография: образ жизни, профессия?

— Это язык, общение. Так я общаюсь, выражаю себя. Даже когда я фотографирую людей: отчасти я рассказываю сам о себе: где я бываю, с кем общаюсь. Если бы моя работа полностью перешла в коммерцию или надоело какое-то из направлений съемки, то я бы бросил этим заниматься. А сейчас я понял, что даже если я заброшу работу фотографа (такое может быть), то фотоаппарат будет со мной всегда. Я даже фильмы перестал смотреть как нормальный человек: оцениваю операторскую работу, смотрю, как ставят свет, композицию.

 

 

О людях

 

— Что для вас самое главное в людях, которых вы фотографируете?

— Мне хочется показать человека, как другой мир. Фотография может передать частичку его мира, настроения, его эмоции. В людях, наверное, главное для меня — это искренность и честность. Когда человек смог открыться и быть собой перед фотокамерой, тогда получится самая лучшая фотография.

— Люди, с которыми вы работаете: они вас меняют?

— Да, бывает. Можешь встретить поэта в шахте. У меня даже был случай, когда ко мне подошел на каком-то заводе интересный мужичок. Он уже в возрасте и зарабатывает совершенно копейки. Так вот, увидел, что я с фотоаппаратом, поинтересовался: оказалось, что он знает лучше меня, как обращаться с техникой. И говорит: «Я себе на днях заказал объектив из кэноновской линейки». Такой объектив мне самому бы очень хотелось купить, но он очень дорогой. Не знаю, каким образом, но он себе его купил.

Например, на шахте Кирова в Ленинске-Кузнецком работает человек, который долгое время был начальником участка. С чувством юмора, жизнерадостный, умный, интересный, бодрый. Проработал всю свою жизнь в шахте. К слову сказать, с ним я впервые спустился в забой. Спустя три года я приезжаю туда, а он уже не работает: ушел в силу возраста с должности начальника лавы и стал работать в профкоме. По идее, ему в шахте работать не надо. И когда мы пошли в шахту, он пошел с нами. Он говорит:« А я хожу в шахту. Два-три раза в неделю. Потому что мне кажется, что если я перестану ходить в шахту — со мной что-то случится. Нельзя так просто все бросить: это моя шахта. Я здесь всю жизнь работал и сейчас взять и перестать ходить туда я не могу». 

 

И никак не обойтись без баек...

— Мне нравится тундра. Как заезжаешь на поезде: пейзаж не меняется. Карликовые деревья, либо пустырь и вообще — бесконечный мох, болото. Но в этом что-то есть, есть какая-то своя атмосфера, которая притягивает, даже если плохая погода...

Иногда где-нибудь на севере сидишь с газовщиками, нефтяниками на ночной смене. Ждешь машину. Мы цепляемся языками, рассказываем друг другу про свою жизнь. И, конечно, ты начинаешь иначе относиться к людям, глубже их узнаешь. Это важный момент в работе, и он мне очень нравится: ты можешь найти человека и узнать его.

 

Я попадал в разнее передряги. Был случай, когда меня за полярным кругом оставили в тундре. Мне в документы записали, что я не фотокорреспондент, а какой-то монтажник. Нас останавливает КПП на зимнике — автомобильной дороге, эксплуатация которой возможна только в зимних условиях, при минусовой температуре,— и говорят: вам нельзя проехать, вылезайте из машины. Машина уехала, я стою один с аппаратурой где-то в тундре. Это было за Новым Уренгоем.

В итоге мне пришлось ловить попутку — КамАЗ. Я приехал в небольшой посёлок, где как раз была перевахтовка: там одни — приезжают на работу, другие — уезжают. Это такая вакханалия, что страшно представить! Мест нет. Все забито. Ночевать негде. На вокзале все спят на полу, билетов нет на неделю вперед. Мне пришлось уезжать зайцем: не раз выгоняли в тамбур, пересаживался из одного купе в другое. Но доехал, слава богу.

Это был не забываемый опыт. Я на карте даже не покажу, где я был. Заполярье! Но это было интересно.

 

О романтике и простоте в людях

 

— В чем для вас романтика производства, той же шахты?

— Романтика в том, чтобы вырваться из своей комнатки, где мягкое одеяло, кресло перед компьютером, еда перед клавиатурой, и попасть в суровые условия. Для меня это, знаете, пусть громко будет сказано, как глоток свежего воздуха. Это отрезвляет. Я как будто сбрасываю городскую чешую и становлюсь проще. Мне нравится простота в жизни и в людях. Потому что в городе можно сколько угодно подкатывать к человеку и долго с ним общаться, чтобы вывести его на искренний разговор. А с теми же рабочими очень просто: ты пришел, немного пообщался по душам. Если ты начал искреннее, от души говорить, то человек тебя поддержит!

— Получается что вы не городской житель?

— Жить в лес я никогда не уйду (смеется), но мне не нравится постоянно сидеть на месте и не нравится город. Мне в нем скучно. На самом деле в основе всего этого лежит дух исследования, путешествия.

Вообще, я хотел бы поработать репортажным фотографом. Мне все интересно, не считая политики и всего этого городского бульона в котором варится вся наша молодежь. Я люблю путешествовать: смотреть на мир, на разных людей, как в России, так и за рубежом. Это расширяет мой кругозор, и я сам понимаю, как я меняюсь.

 

 

О шахтерском труде

 

— А что вы снимаете кроме угольных предприятий?

— Я часто бываю на заводах. Например, уже снял ЗАПСиб — это огроменный завод. Я таких еще не видел, меня он очень впечатлил. Снимаю металлургические заводы, исследовательские институты. Пока я не вижу, что я сделал свой максимум. Я хочу какую-то сильную серию.

Например, в ближайшие полгода я выпущу серию фотографий про шахтеров. Это будет репортажный стиль, скорее всего черно-белые фотографии, и я уже буду рассказывать о правде шахтерской жизни. Это будут настоящие истории.

— Как думаете, почему так мало профессионалов занимаются подобного рода съёмками?

— Это довольно тяжело и дорого. Я очень много денег трачу на смену техники, потому что она используется в жестких условиях и очень быстро приходит в негодность — это раз. Во-вторых, физически это очень тяжело. Времени много уходит на командировки. Проще в городе что-то снимать: вышел, сфотографировал, получил какие-то деньги да ушел.

Шахтеры, чтобы попасть на работу, едут из другого города. В 05.00 их подбирает автобус. Они едут два часа до работы, по битой дороге, подпрыгивая. Приезжают туда. Получили «заряд бодрости» от начальника, пошли в шахту, отпахали. Еще мало ли, что там может произойти. Вообще, на шахте атмосфера боевая, как будто война. Как будто что-то случилось и надо-надо-надо быстро-быстро сделать. И такое ощущение, что каждый день что-то не успевают. «Ребята нам надо сверх, нам надо больше угля!».

Вы бы видели, как они выбегают из душа после рабочей смены. Все быстро моются, выходят на этот ветер, ждут автобуса. И опять едут два часа по плохой дороге. В шахте бывали моменты, когда меня чуть не пришибало, когда травмировался.  Ну, как-то это непросто... 

 

Один день из жизни фотографа

 

— Вы можете рассказать, как проходит ваш день?

— Я проснулся в шесть утра, сделал себе кофе, бутерброд. Пошел на точку сбора, машина забрала меня и моего сопровождающего. Приехали на шахту, познакомились, прошли инструктаж. Спускаюсь и иду в забой. Большую часть времени там ты либо идешь, либо едешь. Добираться до места работы — это жуть.

Снимаем, например, в лаве — где стоит комбайн и добывает уголь. Потом переходим на другое место. Иногда приходится проходить пешком огромные расстояния. Это то же самое, что подняться на большую гору.

Очень тяжело ходить: где-то затопило, где-то идешь по жиже и грязи. Где-то завалено так, что еле пробираешься, проползать приходится, пролезать по лестницам. Так попадаешь в проходческий забой, где горняки прокладывают выработки.

Я раньше вообще думал до того момента, когда попал на шахту: что ребята киркой долбят породу и вывозят на вагонетках. А когда своими глазами всё увидел, удивился тому, как все современно, какие механизированные комплексы большие, как все серьезно и безопасно.

— Ваши друзья, знакомые, родные никто из них не связан с такой отраслью?

— Нет, к сожалению. Мне бы очень хотелось, чтобы кто-нибудь из моих друзей хоть разочек побывал там, где я бываю. Это очень интересно! Попасть в шахту постороннему человеку — это как ребенку в Диснейленде оказаться! Проедешься на конвейерной ленте несколько километров по разным выработкам, и в голове возникают ассоциации с американскими горками! Очень захватывает, когда ты находишься под землей и даже представить себе не можешь, как далеко ты уехал. Вокруг темнота...

Мне бы очень хотелось, чтобы как можно больше людей из Кузбасса увидели эти фотографии, чтобы дети посмотрели, родственники. Чтобы люди, которые не работают на шахте, увидели, как это происходит...

 

Больше фотографий на shalenkin.ru или 35photo.ru

02 июня 2014
5085
8

Расскажи подругам

Читайте также

Читай самое вкусное

Комментарии

No Avatar
Он, конечно, крутой! Очень впечатляют его фотографии! Спасибо за интервью! Интересно было читать!
No Avatar
Очень интересный! Спасибо! И интервью отличное.
No Avatar
Замечательная статья! Какие фотографии!Нет слов, чтобы выразить своё восхищение! Роман, вы настоящий, состоявшийся человек, в ваших фотографиях нет фальши,какие люди на снимках! Успехов вам в творчестве, радуйте читателей журнала  и дальше!
No Avatar
Ой, как классно! Фото замечательные! Я в восторге.
No Avatar
Один из лучших фоторепов!
No Avatar
Обалденный фотограф! Всегда восхищалась и восхищаюсь его фотошедеврами!!!
No Avatar
Мне больше всех понравилась фото "Руки-кружка". Ей можно было дать название "Сибирь" )))
No Avatar
Вот молодец! Показал оборотную сторону медали чьей-то красивой жизни..

Скажи, что ты думаешь

Сейчас обсуждают

Давайте дружить