Вход
Клик - клик! Сообщение!
Сорока
Немножко кемеровчанин

Немножко кемеровчанин

Мужчины

Как жонглёр Ерофей Машуков с коллегой бабушку спасал

Фотографии Георгия Шишкина, из личного архива Ерофея Машукова

Если вам говорят, что жизнь — театр, вы вполне можете в этом усомниться, ведь на самом деле она — самый настоящий цирк! Порой ничем иным «выкидываемые» ею номера не объяснить.

Бывалый цирковой артист — жонглёр Ерофей Машуков — убедился в этом на личном опыте. В Кемерово он приехал в составе гастрольной труппы Цирка династии Филатовых, уехал — местным героем. Вместе со своим коллегой он спас от грабителя 82-летнюю бабушку. За что немедленно был прославлен всеми кузбасскими СМИ, несмотря на то, что вовсе к этому не стремился...

Ерофей откровенно рассказал «Птице» и о спасенной бабушке, и о казусах гастрольной жизни, и о кризисе российского Цирка.

 

Мама-гимнастка + папа-дрессировщик = сын-жонглер

 

— Ерофей, твоё имя для уха современно человека звучит непривычно... Даже с учетом того, что ты — цирковой артист. Кто решил так назвать?

— Папа! В честь Ерофея Павловича Хабарова. Был такой известный российский первопроходец, завоеватель земель на Амуре. Когда мой папа был директором Хабаровского цирка, у него на столе стоял бюстик Ерофея Хабарова. Вот когда отец узнал, что сын родился, сразу сказал: «Ерофеем будет».

— Из-за необычного имени в школе были проблемы?

— Да нет, обычно реагировали: «О! Необычное имя!». Хотя... Класса до шестого кто-то смеялся вроде. Но для меня это было странно.

— Когда ты пришел в цирк?

— Это не я в него, это он в меня! В четыре года у меня уже было первое выступление. В цирке ставили новогоднюю сказку «Золушка». Я играл пажа: был смешной, лысый, выходил в репризе с яблоками...

— Твои родители — цирковые, верно?

— Да. Мама — из Дзержинска, папа — из Иркутска. Они вряд ли бы встретились, если бы не цирк. Он их и соединил. Все, кто существуют в цирке парами, очень часто — из разных городов. Моя мама — воздушная гимнастка (сейчас она на пенсии), а папа — дрессировщик гималайских медведей. Когда мне было три года, родители развелись, и я ездил на гастроли с мамой. Спал в зрительном зале, бегал сам по себе между клетками с животными, устраивал игры с другими цирковыми детьми... Вообще, цирковые дети — отдельная песня. Удивительная. Они сами по себе: их нянчат все и одновременно — никто.

— Бабушки и дедушки к цирковому искусству отношение имеют?

— Нет, совершенно. Моя бабушка, когда мама изъявила желание пойти в цирковое училище, пришла в ужас. Она где-то увидела артистку цирка, просящую подаяния в шляпочку на улице «На лекарства маме», и потом говорила: «Лена, не делай ошибку. Ты что, хочешь себе такой судьбы?». Естественно, она переживала. Но мама всё равно отправилась в училище вслед за сестрой-балетмейстером. Ты давно в цирке была?

— Очень!

— Понял. Смотри, сейчас между номерами выступает балет, а раньше — трюковые номера: девочки крутили обручи, летали под куполом и показывали много других зрелищных номеров. Мама и начала меня акробатике обучать: шпагаты, стояние на «катушках». В 12 лет меня оформили официально учеником с зарплатой 220 рублей. С первой зарплатой меня, кстати, наша бухгалтерия обсчитала: выдала всего лишь 20. Потом я был учеником с практическим применением — можно было выходить на арену. Зарплата выросла до 1200 рублей.

В 14 лет я официально стал артистом Росгосцирка. В Дзержинске были в шоке: никто с 14 лет у нас не работал официально, не принято так было... Но зато и пенсионером я стану в 30 лет. Бесплатно на трамвае накатаюсь (смеётся).

— Папа не настаивал, чтобы ты стал дрессировщиком?

— Он мне и сейчас говорит: «Давай, сын, забирай мой номер. Так и должно быть: преемственность от отца к сыну».

— Чувствую, у тебя нет желания работать с медведями...

— Правда, нет. Животным нужно внимание, с ними очень много суеты... Надо, чтобы они были накормлены, присмотрены. Конечно, есть специальные люди, которые этим занимаются и тебе помогают. Но их тоже надо контролировать и быть в них уверенным, ведь случается всякое. Я не готов быть ответственным за всех. Привык работать один, быть ответственным за себя. И медведи — это всё-таки хищники, а мячики и булавы не кусаются! Да и ближе моим рукам.

— Хотелось когда-нибудь сменить род деятельности?

— Да, конечно. Как-то раз в Москве «сел на репетиционный», пошёл устраиваться на обычную работу... Обещали одно, а в процессе выяснилось, что придётся быть «коробейником», — духи продавать. Ладно, думаю, попробую. Вставать в шесть утра, слушать «дружественные» посылы, паспорт — у директора... Короче, продержался четыре дня, заработал сто рублей. Директор посмотрел на меня и сказал: «Ерофей, будешь так работать дальше, нам придётся с тобой расстаться». Я говорю: «Вот и славно, сделаем это прямо сейчас». Забрал паспорт и вернулся в цирк. Репетировать. Цирк не работа, а образ жизни. Правда, сейчас я ещё учусь в Университете Российской Академии образования, изучаю менеджмент в сфере культуры. Изначально мама настояла, а потом я всё-таки нашёл интересную для себя профессию.

 

Школьные годы... гастрольные 

 

— Ерофей, а как с детства удавалось учиться и работать?

— Как? Ну... знаешь, я за десять лет сменил шестьдесят школ!

— Сколько?!

— Шестьдесят, да. Серьезная цифра, правда? Месяц-полтора в одной школе. Дважды в Кемерове учился, кстати. Бывало так: заходишь в класс — и принимают сразу как своего, а иногда — наоборот: месяц молча отсидел, оценочки получил — поехал.

— Учебный процесс страдал?

— По-разному! По истории в каждой школе своя тема была. Мне трудно было наверстать. В девятом классе честно сдавал экзамены со стопкой пригласительных в цирк... Там ведь как: в 9.00 — экзамен, в 12.00 — представление. В одиннадцатом классе я приехал в родной Дзержинск, где цирка нет, и вот там мне пришлось сдавать по полной программе!

 

Что скрывают кулисы

 

— Есть ощущение, что Цирк испытывает кризис?

— В мире — нет, в России — да. Потому что коррупция. Если бы деньги распределялись грамотно, никем не прикарманивались, то у каждой программы каждого цирка был бы свой свет, свой звук... Ещё одна проблема: есть среди цирковых не очень ответственные люди.

Я в свое время работал в интересном групповом номере, который назывался «Парад велосипедов». Перед зрителем представали все велосипеды — от костотряса до современного. У нас два морских контейнера занимали только велосипеды!

Родители уговаривали меня работать сольно, чтобы были перспективы. Вот я потихонечку с ученической зарплаты в 1200 рублей накопил на велосипед и булавы и ушёл из номера, потому что, повторюсь, предпочитаю быть ответственным за себя, не зависеть от случая. Это некомфортно, на самом деле, когда твоя жизнь на другом человеке «завязана» в коллективном номере.

— Цирки-шапито существуют автономно от стационарных?

— Да, к Росгосцирку они отношения не имеют. Собирается команда, иногда переманиваются артисты Росгосцирка... И вперёд — кататься по стране. Артистам таких цирков сложней, чем нам, приходится. Зимой в Сибири в «кочевых» условиях какого-нибудь вагончика вряд ли приходится сладко.

— Артисты хорошо зарабатывают?

— Цирковой артист получает от тридцати до пятидесяти тысяч. Это в среднем. Причём зарплату нам подняли. Я еще и выполняю функции администратора. Года три назад вообще 10-12 тысяч было. Много это или мало для человека, который зачастую рискует жизнью и в любом случае подрывает здоровье? Пожалуй, маловато. Мне двадцать пять, а у меня привычные вывихи плеч, коленей. И другие травмы. «Молодняк» терпит, бинтует ноги, надевает фиксирующие сапоги.

— Кто ставит номера артисту?

— Если у тебя есть деньги — приглашаешь режиссёра! Иногда режиссёры выступают в качестве импресарио: помогают тебе дальше пробиться. Но это дорогостоящее удовольствие. Порядка десяти тысяч евро за две-три недели работы. Он делает костюм, пишет музыку, подбирает образ.

— У тебя есть стремление расти?

— Есть, конечно! Я постоянно репетирую новые трюки. Невозможно всё время кататься по кругу, как пони в мультике: начинаешь осваивать «восьмёрку». Жонглировать тремя-пятью предметами — скучно, надо семь-восемь. Я придумываю трюки сам, потому что никогда не видел у нас жонглёров на велосипеде. Имеются жонглёры на лошадях, на мотоциклах, просто жонглёры, а на велосипеде они только в мультиках есть! Я хочу даже парочку трюков запатентовать.

Есть даже трюк, которым я горжусь: одной ногой стоишь на руле велосипеда, другой — на сидении, жонглируя пятью булавами.

— Своих детей тоже будешь приобщать к цирковому искусству?

— Хотелось бы, чтобы они сами решили пойти в цирк... В любом случае, так далеко я не загадываю, живу одним днем. Мне говорят, что это плохо, но в этом всё-таки что-то есть!

 

Бабушкины спасатели

 

— В Кемерове ты стал известен благодаря случаю со спасённой бабушкой. Расскажи, как поймали грабителя?

— Спонтанно всё получилось. В тот день мы с моим коллегой Робертом Мамедовым ходили расклеивали объявления, рассказывали местным о программе Цирка... Словом, выполняли традиционную административную работу. Вдруг из подъезда вышел мужчина с черным пакетом в руках, из которого торчали ручки женской сумки, медленно и постоянно оглядываясь. Кто-то из очевидцев закричал, что это грабитель. Мужчина сорвался и побежал, Роберт — за ним, а я обежал вокруг дома, и получилось, что тот оказался в «ловушке». Скрутили, несмотря на его: «Ребята, давайте договоримся». Потащили обратно к подъезду, из которого вышла старушка с окровавленным лицом, потом подоспела полиция... Вот и вся история.

 

— Подобное раньше на гастролях было?

— На самом деле, это не первый такой случай. Всегда не без казусов гастрольные туры проходят. Правда, истории другие были — куда менее героические. В Челябинске, например, нас гонял дедушка с косой, в Красноярске — по нам стреляли из травмата.

— А я-то думала, что опасности цирковых подстерегают только под куполом! «Свою» бабушку потом навещали?

— Верно! Даже звали с внуками на представление, но она не пошла, сославшись на плохое здоровье. Ей, правда, досталось, она нас даже не сразу узнала...

— Каково это — быть героем в глазах людей?

— Если честно, всё это безумно приятно, но мы к такому ажиотажу вообще не стремились. Наши даже не знали, что мы бабушку спасли. Только когда полиция пришла благодарственные письма вручать, новость по цирку разлетелась.

 

В школу не идем, или в каждом из нас есть кемеровчанин

 

— Деньги, медаль — материальное. А что останется от Кемерова не в руках, а в памяти?

— Это мой первый город в составе Цирка Филатовых, поэтому он точно запомнится. Запомнится еще и массой материалов в СМИ, телесюжетами... Забавно было сниматься: бегать в кадре по команде, когда снимали реконструкцию события. Погоняли нас здорово!

— Да уж, теперь Кемерово ты вряд ли забудешь... Если что — откроешь «Яндекс», найдешь пару ссылок и сразу вспомнишь.

— Не скажу, что до этого он был «мимолетным увлечением». Я всё-таки жил здесь один раз зимой и раз — летом. «Подорожник» помню... Сейчас он уже не тот. Может, потому что я вырос? А в детстве — купишь пирожок с картошкой за четырнадцать рублей, сначала замёрзшие руки об него погреешь, и только потом слопаешь.

Еще была замечательная штука, которой на моей памяти не было больше нигде! Зимой, проснувшись, первым делом включаешь радио, чтобы узнать, идти в школу или нет. И если не идти — счастье! Можно на улицу пойти гулять. Даже если там минус 42. Однажды мы с ребятами катались в ледовом городке на площади в буквальном смысле до посинения! Я потом рук-ног не чувствовал. Как меня отогревали — отдельная сага...

Еще возле гостиницы у меня было кладбище аквариумных рыбок. Они, бедные, не выживали при моём ритме жизни.

Хорошо помню дорогу из школы...

А когда я жил в Кемерове летом, мы с друзьями построили гигантский плот. Бутылки собирали по всем кемеровским дворам, потом обматывали скотчем и даже умудрились запустить по Томи. Минут 10-15 на нем барахтались, а потом он потонул.

Слушай, даже сам не ожидал, сколько всего помню! Такой вот я немножко кемеровчанин...

30 апреля 2014
2006
1

Расскажи подругам

Читайте также

Читай самое вкусное

Комментарии

No Avatar
Какой же он молодец!!!!!WellWell

Скажи, что ты думаешь

Сейчас обсуждают

Давайте дружить