Вход
Клик - клик! Сообщение!
Сорока
Не бойтесь быть самыми «дурацкими дураками»

Не бойтесь быть самыми «дурацкими дураками»

Мужчины

О том, как влюбляться в жизнь

Фотографии Анастасии Антонович, из личного архива С. Басалаева

Согласно восточной мудрости, не мы выбираем путь — путь выбирает нас. В молодости мы просто идём, редко задавая себе вопрос: зачем? Позднее начинаем задумываться и анализировать, почему всё именно так складывается в нашей жизни. Начинаем искать ответы.

Сергей Басалаев в поисках ответов создал свой любительский театр «Лада», в полном одиночестве путешествовал в горах Алтая, защитил диссертацию, выпустил два курса режиссёров любительского театра из Кемеровского государственного университета культуры и искусств, и в этом году выпускает третий.

Его младшей дочери всего пять лет, а она уже может похвастаться пятью полноценными походами на Алтай. В семье Басалаевых, кстати, давно не смотрят телевизор, потому что когда-то Сергей его выбросил, а спорить с мужчиной у Басалаевых не принято. Выбросил — значит так нужно. Так — правильно.

— Сергей Николаевич, мне всегда было интересно, выбирая творчество как жизненный путь, рассчитывает ли человек потом реализоваться в профессии?

— Сложная сфера — искусство. Неоднозначная. Существует две значительные проблемы для возможности реализации человека творческой профессии: это небольшая заработная плата и проблема выбора. Иногда, после окончания вуза, человек поработает год-два в театре, например, и уходит, потому что много материальных трудностей возникает. А потом мучается всю жизнь, выбирая между: зарабатывать деньги или заниматься любимым делом. Не может найти равновесия.

Многие отсеиваются ещё в процессе обучения. В первую очередь те, у кого нет желания, влечения, тяги. Иногда бывает, что есть талант и человека тянут изо всех сил, чтобы продолжал, а сам он себе постоянно говорит — никогда в жизни не буду этим заниматься. Потом оканчивает вуз и понимает, что ничего больше не умеет. И это самое страшное, когда с таким ощущением он всё-таки идёт в театр или в студию воспитывать детей. Поэтому лучше иногда пресекать на корню его дальнейшую учёбу, чтобы не мучился. А бывает и наоборот: желание огромное, старается, а таланта — нет. И тоже приходится прощаться.

— Насколько вам интересна индивидуальность каждого студента?

— У нас на кафедре у каждого педагога своя мастерская. Каждый раскрывает студента так, как видит и чувствует. Можно же и медведя научить ездить на велосипеде. Но моя задача научить своего студента, выехав на велосипеде из точки «А», благополучно добраться до точки «Б».

В начале первого курса я говорю им: «Нужно, чтобы, высадив вас из вертолета на необитаемый остров и вернувшись через четыре года, я увидел, что на этом острове стоит театр, который работает!» С нуля должны уметь сделать. Сами, только сами.

В этом процессе главное — раскрыть творческую индивидуальность человека. Ту, которая внутри, которая спрятана и задавлена в нас шелухой навязанных социальных ролей, штампов, каких-то моралей, культурных традиций. Она так далеко прячется в нас, что иногда возникает мысль: а вдруг это уже не достать, вдруг не получится? Но если не получится, значит, они — мои студенты — не смогут смело быть «дураками» (ду-рак — дважды солнце с древнеславянского). А им нужно быть самыми «дурацкими дураками» на свете. И не бояться этого, не стесняться ими быть, для того чтобы в жизни кем-то быть, а не казаться!

— Вы сам живёте по этим же принципам?

— Мир — это зеркало. Смотришь в него и живёшь. Когда научишься правильно смотреть, не придавая особого значения тому, что происходит, он будет показывать тебе гораздо больше, чем ты видишь вокруг.Мы действительно постоянно играем в жизни разные роли. Думаю, что играть их надо по- честному, по-настоящему, и, самое главное, получать от этого удовольствие.

В психологии существуют такие понятия, как позитивный и негативный конфликт. Например: В обстоятельствах позитивного конфликта я сажусь в автобус и играю в нём роль пассажира, получающего удовольствие от жизни. Закон таков, что если я его получаю, значит — все вокруг меня его получают. В позитивном конфликте — всегда всё хорошо. Мир общается с тобой с помощью знаков через тех, кто рядом.

Тебя обрызгала машина. Зачем? Что-то это значит! Подошёл к остановке — автобус мимо проехал. Что это такое? Зашёл в следующий автобус — пихают, толкают, злятся вокруг. Почему? Приехал на работу — там свет отключили, всё отменили. Так вот, что так настойчиво хотел мне сказать мир! Можно было и не ехать.

Негативный — когда, наоборот, всё вокруг плохо. Вышел из дома, обрызгал меня автомобиль — плохо! Кто виноват? Конечно водитель автомобиля, не я же! Зашёл в маршрутку грязную, все толкаются, пихаются, ругаются. Ужасно! И опять причина не во мне, а в тех, кто вокруг. Существование в негативном конфликте от стычек и агрессии постепенно приводит человека к разрушению личности.

Я говорю студентам об этом постоянно. Привожу примеры из жизни, потому что, вы правы, и сам так живу: стараюсь читать знаки и следовать за ними, а не бороться с миром, не злиться и не растрачивать напрасно энергию на раздражение и досаду. Да и что на зеркало пенять, коли сам...

— Сохраняют ваши студенты это знание когда уходят в большую жизнь?

— По-разному. Кто-то развивается в этом. Кто-то выбирает свою философию. Кто во что верит. Если человек верит в это — у него это работает. Если нет, никогда работать не будет.

Режиссёры ещё и взрослеют не по годам быстро, приобретают богатый жизненный опыт уже на этапе обучения своей профессии. Прежде чем спектакль поставить, его же нужно разложить на маленькие частички. И каждого из героев тоже. И посмотреть на них с разных сторон. Понять — как оправдать роль? Например, роль негодяя. Любой негодяй не считает себя таковым. Если играть его плоско, то на сцене мы увидим скучного плохого человека. Это неинтересно. Значит, нужно угол зрения на этого персонажа менять, оправдать своего героя, понять и принять мотивацию его поступков, ответить на вопрос себе: почему такой хороший человек совершил такой плохой поступок! Всё это формирует зрелость.

В какой-то мере они учатся на этом чувствовать, размышлять, анализировать. Учатся четко понимать свою сферу влияния.

Говорить о том, что государство, культурная политика, какие-то другие причины не дают жить так, как хотелось бы, — не нужно. Это вне сферы моего влияния, значит думать об этом нет смысла. Зачем тратить жизненную энергию свою и чужую впустую. Но если ты что-то можешь сделать и хочешь, то не делать этого просто преступление против своей жизни, даже если цель кажется недостижимой или бессмысленной и не одобряется теми, кто вокруг.

Как писал в «Затворнике и шестипалом» Виктор Пелевин: «...если ты оказался в темноте, и видишь хотя бы слабый луч света, ты должен идти к нему... а оставаться в темноте и рассуждать: имеет это смысл или нет? — точно не имеет смысла!»

Почти у всех из нас есть желание попробовать себя в разных направлениях, узнать больше нового. И важно, если человек может делать что-то не ради денег, а именно из любопытства и желания развиваться. Значит, у него есть шанс состояться как личности, реализоваться самому и принести радость и пользу другим.

— Всегда получается сразу на одной волне говорить со студентами? Или бывает иначе?

— По-разному бывает. Например, мой бывший студент Иван Крылов, только поступив в вуз, активно со мной воевал. Воевал на деле, доказывал мне в своих работах, что театр — он вот такой и никакой другой. И только через полтора года он понял и принял другую точку зрения. Но индивидуальное творческое начало в нем осталось. Это и есть становление.

Как только он прекратил воевать, начался резкий мощный взлет. На четвертом курсе он заставил весь курс научиться играть на музыкальных инструментах, для своего курсового спектакля «Люди, звери и бананы» по пьесе Аллы Соколовой. За три-четыре месяца научились играть все! На флейтах, скрипках, аккордеонах...

Он сделал всё так, как должно было в его спектакле быть. Как он себе это представлял. Не думая ни о том, где он возьмёт денег на декорации или на те же бананы, на которых были написаны программки для зрителей, ни о том, получится или нет убедить своих однокурсников научиться владеть музыкальными инструментами. И всё состоялось, мир позволил ему реализовывать свои возможности, потому что он — верил и действовал. Насколько мы себе разрешаем что либо, настолько всё и получается.

— Что думаете о выпускниках, которые выходя после обучения у вас, приходят в профессиональный театр и видят несколько другую картину мира?

— В молодости мы думаем, что можем изменить мир. В более зрелом возрасте действуем уже аккуратнее, скорее соответственно традициям.

Театр сейчас — это производство. Очень сложно не измениться, попав в него. Неизбежно будешь меняться, будешь становиться как театр. Только всегда, и это очень важно, нужно думать о последствиях. Тем произведением искусства, которое транслируется со сцены — мы показываем зрителю свой образ мыслей, как нужно жить, как нужно действовать. Мы организуем представление о мире у зрителя. И зритель потом в соответствии с этим представлением живет.

За то, куда направляет зрителя художник, — нужно нести большую ответственность. Читаешь К. С. Станиславского, Ф. М. Достоевского, Н. В. Гоголя, думаешь — они провидцы, что ничего не меняется в этой жизни? Традиции культуры очень мощно транслируются из поколения в поколение.

Бог в душе и Служение — вот что главное для человека искусства. Этот принцип Евгения Вахтангова должен быть основным для всех, кто транслирует смыслы посредством искусства людям. Только так можно что-то изменить к лучшему и не навредить.

— Почему публика тогда «ест» антрепризы такого низкого уровня? Почему существуют так называемые «кассовые спектакли»?

— Для зрителя — это привычка, это уровень нашей культуры. Для театров в этом плане существует только одно оправдание: зритель на это пойдёт. Но платить приходится за всё и всегда, — это закон, и мы платим сломанными судьбами своих детей, которых мы так воспитали на таких спектаклях.

— Вы же сами пришли в университет из театра?

—Да. Я семь лет руководил любительским театром «Лада». Потом начал преподавать. Чтобы не халтурить, нужно было от чего-то отказаться. До сих пор задаю себе вопрос: не совершил ли я ошибку, отказавшись от театра? Мне очень это нравилось. Театр жил, гастролировал. В нем я попытался реализовать все принципы студийности, созданные Станиславским, Суллержицким, Вахтанговым.

Мы активно взаимодействовали с другими любительскими театрами, например, с коллективом Петра Зубарева. У него своеобразная школа и свои представления о театре. Они могут себе позволить два-три года работать над одним спектаклем, а потом сказать: «Что-то не получился он у нас, не будем показывать его зрителю». Петр честно живет в этом отношении, старается себе не врать.

— Не захотите вернуться к театру снова?

— Не знаю. Театр — это всегда команда единомышленников. Сейчас студенты — мои единомышленники, с ними бы и театр создать, но они выпускаются и уходят. И я опять остаюсь один. И этот момент всегда очень сложный для меня. Потом приходят следующие. И они всегда — другие. И всё заново.

— «Всё заново» часто в вашей жизни случалось?

— Практически постоянный процесс. В молодости у меня был долгий период поиска себя. Лет семь-восемь, наверное. Учеба в КемГуки, свой театр, аспирантура, походы в горы. Было время, когда я путешествовал. Однажды я провел в горах Алтая два месяца совершенно один: только я и природа. Потом долго после этого жил один на даче, пытался социализироваться... Для меня и сейчас моя работа — не работа, а образ жизни.

 — А горы? Это тоже часть Вас?

— Да. Значительная. Я уже более двадцати лет хожу в походы. Пятнадцать лет вожу группы. Мы путешествуем всей семьей. Младшей моей дочери сейчас пять лет, и у неё уже пять походов. Старшая прошла тот же путь (у нее за спиной — шестнадцать походов) и сейчас ходит в горы самостоятельно. Со своей командой. Взрослая! (улыбается).

— У вас есть любимые места для путешествий?

— Да. Это гора Белуха и ее окрестности на Алтае. На вершину я поднимался пять раз. Это серьезное испытание. И для меня это очень важно.

— А по какому принципу формируете группы для походов?

— Раньше старался, чтобы психологически люди подходили друг к другу. Сейчас — не стараюсь. Не придаю этому особого значения. Понял,что цель собирает людей сама. И когда в группе разные люди, для меня, прежде всего, это очень интересно. Это всегда новый жизненный опыт.

— Случались экстремальные ситуации?

— Конечно. Самые простые — встречи с животными. Например, с медведями. Самые тяжелые — когда гибнут люди в группе.

В 1996 году я снял фильм «Путь к Святой горе» о своем друге, который погиб во время нашего восхождения на Восточную Белуху. На Алтае гора Белуха считается священным местом, некоторым алтайским народностям запрещено даже смотреть на неё. Работая над фильмом, я понял, что вся его жизнь это путь к этой точке — Святой горе. Он завершил всё в этой жизни: перед походом он со всеми попрощался, раздал все свои вещи и пошел.

Когда он предложил мне пройти по всему Катунскому хребту, я подумал — «это безумие, это практически невозможно», и, конечно же, согласился. Ежедневно — несколько переправ, несколько перевалов, дикие животные. После девятнадцати дней пути, по местам, где и троп зачастую не было, нам оставалось только полтора дня пути до окончания маршрута. Перевалить и спуститься...

У каждого из нас — он свой — Путь к Святой горе.

Когда заблудишься в низине жизни, и она становиться серой невзрачной и обыденной, тогда, вспоминая громкую тишину вершин горних, я создаю себе экстремальные ситуации, иногда в реальности, а иногда и в своем воображении и героически их преодолеваю. Это происходит со мной практически каждый день. В результате чего жизнь становится ярче и интереснее и в нее снова можно влюбляться. Так как быть Человеком и жить по-настоящему без Любви невозможно!

24 марта 2014
2055
0

Расскажи подругам

Читайте также

Читай самое вкусное

Комментарии

Скажи, что ты думаешь

Сейчас обсуждают

Давайте дружить