Вход
Клик - клик! Сообщение!
Сорока
Ходите по чистому

Ходите по чистому

Истории

Всё должно быть чистым! И пол, и мысли, и поступки!

Фотографии Анастасии Антонович, Максима Киселёва, из личного архива Л. Лапиной

Лариса Лапина — художественный руководитель студенческого театра КемГУ «Встреча». Актриса. Режиссёр. Клоунесса. И очень честный человек, разговаривая с которым, теряешь чувство времени. Высокая планка по отношению к себе самой, которая не позволяет схалтурить или сделать в полсилы, которая заставляет быть лучше, сильнее, талантливее. Что это? Искусственно воздвигнутое препятствие или естественная потребность? Насколько каждый из нас поднимает для себя эту планку? И часто ли мы задумываемся о том, что всё, что не идет от сердца, не приводит никуда, кроме глухих стен?

— Лариса, ты о театре мечтала или это случайный выбор?

— Я жила в маленьком поселке в Курганской области. К нам в поселковый клуб много разных артистов приезжало.  И когда представления оканчивались, я даже плакала, что они уезжают, так мне хотелось поехать вместе с ними. Потому что была у меня мечта. Три мечты. Сначала я хотела стать балериной, потом — собаководом, потом — артисткой. 

— А как оказалась в Кемерово?

— Сестры мои двоюродные в то время в Кемерово учились, сказали, что в их университете театр есть. Так я поступила в КемГУ на факультет романо-германской филологии. И сразу же, на первом курсе, пришла во «Встречу».

— И после окончания университета решила в театре остаться?

— Да. Первоначально, кстати, «Встреча» появилась на «Азоте» в 1979 году, а потом уже ректор КемГУ Захаров пригласил Глухова с театром в университет. Именно Глухов заразил нас всех чем-то необыкновенным, какой-то особенной любовью к театру. При нем во «Встрече» играли такие известные актеры, которые потом связали свою жизнь с профессиональным театром: Андрей Панин, Андрей Болсунов, Ольга Долинова. Позже Алексей Петрович  уехал в другой город, и режиссером стал Александр Владимирович Гребенкин. И с ним «Встреча» встала на профессиональную основу: фестивали, призовые места, известность.

— Лариса, расскажи про актерскую труппу «Встречи» того времени? Кто в неё входил?

— Было такое содружество, что игра продолжалась и на сцене и вне её. Был невероятный кайф от игры друг друга. Я такого больше нигде никогда не ощущала.  «Встреча» для нас была — и семья, и дом, и водоворот, вырваться из которого просто невозможно! У нас была очень сильная труппа тогда: например, артист Сергей Веремеев (сейчас он батюшка), который мог сыграть всё, Игорь Мизгирёв, Ирина Петрова.  Моё амплуа было — трагедь, очень мне удавалась трагедь. А через некоторое время во мне открылся и дар комедианта. Я великолепно могу играть комических старух. Сейчас. И всегда.

 

— А когда Лариса Лапина захотела стать режиссёром?

— Захотела? Никогда! Я стала режиссёром, когда перестала быть актрисой. Но я режиссёр, которому больше по душе содружество. И мне самой неинтересны спектакли, где не видно режиссёра и того, что он в этот спектакль внёс. Я понимаю тот уровень, когда режиссёр — как бог. Как Любимов, как Товстоногов. Только мне кажется, что время таких режиссёров и такой жёсткой режиссуры почти ушло. Знаешь, я вообще считаю, что женщина не может быть хорошим режиссёром. Потому что свыше дано женщине — отвечать за горизонталь, а мужчине — за вертикаль, где горизонталь — это дом, дети, кастрюли, а вертикаль — творчество. Не хочу ничьи достоинства умалять, но все, что есть великого в этом мире, придумали мужчины. Это моё глубокое убеждение. Несомненно, есть талантливые женщины, но им по вертикали приходится карабкаться. А мужчины по ней поднимаются.

— Мне кажется, твои спектакли так и сделаны — на основе содружества. Это чувствуется.Интересно, как в других театрах, в профессиональных, например?

— В профессиональных театрах очень редко можно встретить атмосферу «театра-дома».  Система существования театра так построена. Во «Встрече», например, никогда не играли, и не будут играть пьесу, которая не будет интересна всем. 

В любительских театрах труппы очень немногочисленны, но этим и хороши, что каждый актер — ценен и дорог, и хочется, чтобы многое попробовал. Когда дело забирает тебя всего, невозможно не любить тех, кто его с тобой вместе делает. А вот ходить на работу, потому что тебе деньги там платят, абсолютно точно можно и без любви.

— Лариса, тебе ближе современная драма?

— Я очень много читаю. Современную драму люблю не всю.  Наверное, потому, что ума и таланта не хватает поставить современно классику. А я бы хотела «Гамлета» или «Вишневый сад». Или «Фрекен Жюли». Или «Нору» или «Вечера на хуторе». Много бы хотела. Но я перфекционист. А это делать нужно очень круто, очень современно и нужно много сильных актеров. Команду.

«Совы нежные» и «Иллюзии» были выбраны потому, что мы очень любим Вырыпаева. Мне кажется, что тексты Вырыпаева пульсируют современным пониманием жизни.  Но это отдельная история любви. Сейчас я влюбилась в «Коляда-театр». Это то, что я в театре люблю. Мне нравятся жесткие пьесы, жёсткий юмор.  Есть у меня сейчас мечта почитать две новые пьесы в каком-нибудь подвале. Им нужен другой формат, другая атмосфера. Чтобы люди заранее знали, на что идут и хотели это увидеть.

— К нецензурной лексике в пьесах нормально относишься?

— Я вообще нормально отношусь ко всему, что талантливо. Главное, чтобы это не было пошло или скучно. Мне нравятся и классические вещи, и Беккет, и Гарольд Пинтер, например. Но я думаю, что в нашем городе очень сложно на это найти зрителя. Потому что, чтобы пойти на Пинтера, человек должен хотя бы знать, кто это такой.

— Думаешь, публика неспособна воспринять такие вещи?

— Почему, способна, но не массово. У нас достаточно неглубокий культурный слой, чтобы можно было сделать четкое разделение: молодые — они пойдут на новую драму, пожилые — они любят Шекспира, поставим для них Шекспира, для «продвинутых» — Беккет и так далее. Но это нормально. В Москве в Театре. DOC тоже тридцать человек на спектакле, и так почти всегда. Но там проще выбирать. А вот что принципиально, это когда люди говорят плохо о том, чего не видели. Это называется невежество.

Мне думается, чтобы утверждать, что ты любишь модерн или примитивизм, например, нужно знать и смотреть много разных художников, работающих в разных стилях. И основной миссией людей, работающих в области культуры, я думаю, является знакомство людей с разными культурными продуктами. Развивать новое и показывать разное — это основа того, что у человека будет осознанный выбор — что полюбить.

— Да, я с тобой абсолютно согласна. А вы ведь с Сергеем Сергеевым (Рыжим) кроме театра часто клоунами работаете. Почему?

— Раньше нам нравилось для себя выходить на улицу и отрываться. Я мыла пол перед прохожими, а Рыжий продавал книжки. «Ходите по чистому!» — говорила я горожанам. Всё должно быть чистым! И пол, и мысли, и поступки! А Рыжий в это время гнусавил: «Двадцать шестой том Достоевского. Всего 15 рублей. Записки. Письма. Купите у бывшего интеллигента».

А уже первый большой проект клоунский у нас был в одном из торговых центров Кемерова. Мы сделали смешную семью: мама-клоун, папа-клоун, ребенок-клоун (с нами моя дочь Полина работала). И я впервые почувствовала тогда, что нахожусь «по ту сторону мира». Когда у тебя белое лицо и клоунский наряд, ты реально себя ощущаешь ни здесь и ни там. Не зря клоун считается инфернальным существом. Клоуну много позволено, чего не позволено обычному человеку.  И моментально возникает обратная связь. Очень здорово ощущать эту возвратную энергию.

— А как с Сергеевым познакомились? Кто он для тебя?

— Пришел к нам в театр. И сразу такой и был — веселый, рыжий. И с тех пор мы дружим и работаем вместе, клоунами в том числе. 

Ему, как и мне, не нравится когда однообразно и скучно. У нас был культовый спектакль «Разговор, которого не было». Суть его в том, что встречаются два друга, один из которых уже умер. И они разговаривают по душам. И в сцене, когда друг спрашивает у Рыжего: «Что для тебя счастье?» — он отвечал ему что-то очень простое (по тексту пьесы). А я придумала, что Рыжий должен каждый спектакль рассказывать разную историю про то, что для него счастье. Он так и делал. Я так и сама часто поступала, когда играла на сцене. Если не придумаю какую-нибудь «штучку» для спектакля, мне скучно становилось.

Это счастье иметь такого друга. Как половина тебя. У нас восприятие мира одинаковое.

— Вы с 2012 года вместе делаете фестиваль уличных театров в Кемерово? Тоже отрываетесь?

— Фестиваль мы придумали из абсолютно эгоистических соображений — чтобы играть на улице. Кто-то написал в «К вам во «Встречу» уже вообще никто не приходит — на улице уже играете...» Да. Пошли на улицу. Потому что уличный театр — это искренность, честность и открытая радость на 100%. Всё остальное на улице не работает. Если этого нет, зритель просто развернется и уйдет.  Честно всё! Очень жесткая проверка. Попробуй, выйди на улицу и предложи то, что умеешь — ты всё поймешь, ты всё увидишь сам. Что ты значишь в этой жизни, что ты в ней можешь.

 

 

 

 

 

 

Буто

— направление современного японского танца

— Ты ведь ещё занимаешься буто? Почему именно буто?

— Буто я стала заниматься потому, что в театре часто сталкиваешься с внутренними тупиками: как играть, что играть, как развиваться. И именно тогда находишь выход. В один из таких моментов я заинтересовалась контактной импровизацией. И поняла, что она очень помогает развить связь тела с энергией. В контактной импровизации тело — инструмент. И в буто — тоже. Я человек, который не говорит о том, чего не знает. И, если меня что-то заинтересовало, я буду узнавать по максимуму. С буто было так же. Я посмотрела много видео, находила статьи, переводила их. Изучала. Оно даёт телу полное раскрепощение и энергетическую связь через тело со зрителем. Очень много общего у буто с театром. Так появилась во «Встрече» студия танца «Как буто». Приходят люди, занимаются.

— А помнишь, один человек, когда увидел ваше выступление, сравнил его с молитвой при всех?

— Я не согласна. Потому что молитва — это твоё личное, твой разговор с богом. В буто ты отрешаешься от личного совсем. Здесь всё-таки искусство, танец. Другое дело — откуда он берется. Нужно танцевать то, что хочет тело, зная основы буто, отключив ум. Наше тело помнит то, что не помним мы: предков, соединение с природой. В буто есть одно упражнение, когда ты созерцаешь, например, куст и сливаешься, соединяешься с ним и с тем моментом, в котором ты находишься.

— Дзен?

— Своего рода медитация, но контролируемая. Изначально буто танцевали в полной темноте, покрыв себя белой краской. В обычном танце и в театре ты редко ощущаешь моменты, когда находишься между небом и землёй. Здесь этот момент соединения длится дольше. Но именно ради таких моментов ты вообще что-то делаешь. Всё остальное — только путь.

— А что хочется Ларисе Лапиной?

— Хочется уехать на Бали или в Испанию. Хочется сделать что-то очень серьезное и что-то необычное. Хочется поставить в театре что-то очень смешное. А через 10 лет хочется смотреть на море, читать хорошую книгу и танцевать буто

29 января 2014
4687
5

Расскажи подругам

Читайте также

Читай самое вкусное

Комментарии

No Avatar
Замечательная Лариса, интервью прекрасное получилось) Сколько ее знаю - она смотрит на мир широко открытыми глазами, как ребенок. Хорошая она, всегда в душе молодая Well
No Avatar
Очень интересно было прочитать это интервью. Спасибо Елена, что знакомите нас с такими замечательными женщинами, как Лариса. Здорово, что  есть неординарные личности, творческие и увлечённые, и благодаря "Птице" и её авторам мы можем с ними познакомиться!
No Avatar
Лариса и правда волшебная женщина) знаю ее лично - очень позитивная! Удачи Ларисе в творчестве!
No Avatar
Занимать молодежь надо , хорошее это дело Well
 
Все меньше болтаться будут ...
No Avatar
Идеально )

Скажи, что ты думаешь

Сейчас обсуждают

Давайте дружить