Вход
Клик - клик! Сообщение!
Сорока
Семь жизней Ольги Васильевой

Семь жизней Ольги Васильевой

Истории

О призвании, выборе и «Коте да Винчи»

Фотографии Анастасии Антонович, из личного архива Ольги Васильевой

Год назад, 12 января, в Кемерове открылось антикафе «Кот да Винчи». Теперь это одно из знаковых городских мест для творческих людей. Здесь нет еды и тем более нет алкоголя. Посетитель платит лишь за время. А оно, как мы знаем, понятие относительное. Поэтому время в «Коте» необыкновенно насыщенно лекциями, спектаклями, концертами, мастер-классами, кинопоказами и множеством других интересных занятий.

Придумала и создала «Кота» Ольга Васильева. Ольгу — или Феодору Оцел — многие в Кемерове до сих пор воспринимают как девушку со скрипкой. И мало кто знает, что ей приходилось выбирать, кем быть — художником или музыкантом, потому что рисовать нравилось не меньше, чем играть. Не все знают, что была её персональная выставка в знаменитой галерее художника Рудольфа Корягина, что внутренняя свобода иногда сильно резонировала с реальностью, и приходилось искать пути, чтобы не потерять себя. Например, работа в симфоническом оркестре для юной скрипачки оказалась настоящей пыткой длиною в год! Но даже когда не было возможности полностью реализоваться, Ольга всегда находила «параллельную вселенную», чтобы не упустить ничего важного для себя и быть цельной. 

— Оля, расскажи с самого начала. Хочется понять, почему музыка? И что она значила в твоей жизни?

— Вообще, музыку выбрала не я, хотя музыкальной была всегда. Мне нравилось в детском саду перед всей группой выступать — песни петь. А в семь лет меня вывели на другую площадку, и я пою и понимаю — не могу! Видимо повзрослела, и пришло чувство страха перед публикой, которое долгое время потом меня не покидало. Но слух был хороший, и мама спросила у меня, а не хочу ли я в музыкальную школу пойти. «Конечно, хочу!» — ответила я. Пела, помню, какую-то пионерскую песню на прослушивании. А потом выяснилось, что меня записали в класс скрипки. Я так плакала. «На пианину хочу, на пианину, как все». Утешило меня только то, что «пианина» шла вторым обязательным предметом, и что будет ещё возможность понять суть игры на гитаре.

— Получается, что «скрипка» — это был не твой выбор?

— Да. Это было желание мамы. Ей казалось, что скрипка, это что-то высокое!

Она купила маленькую скрипочку, положила дома на видное место и прикрепила бумажку — 25 руб. Без объяснений. Папа, увидев «ценник», немножко пришел в ярость. Но, когда он узнал, что за «пианину» в месяц надо платить 30 рублей, а за скрипку — 7 рублей 50 копеек, ярость ушла. В принципе мне было интересно в музыкальной школе. Это была вторая такая жизнь. Параллельная. Я была одной из лучших учениц. Преподаватели старались, чтобы я выступала на конкурсах. Но страх публичных выступлений очень сильно влиял на меня.

 

— А как тогда появилась эффектная Феодора Оцел?

— Феодора Оцел прорабатывала психологически то, что было в детстве.

— Когда ты поняла, что это нужно прорабатывать?

— Я не понимала это специально. Я просто это делала. С каждым разом становилось проще, проще. И только года три назад, наверное, я осознала, что я какой-то свой порог перешла в борьбе с этим страхом. А потом стало просто, легко и неинтересно. И я думаю теперь: стоило мне 15 лет выходить к публике, чтобы это почувствовать?

— Но скрипка все же стала первым шагом в твоем пути?

— Да. Был выбор: поступить в художественное училище, потому что рисовать мне нравилось всегда, или в музыкальное. Я выбрала второе. А там уже все стало меняться. Я уже не лучшая ученица, как было в музыкальной школе. И вообще всё по-другому.

Видео

 одного из выступлений Феодоры на YouTube

Из Кировского я выехала, а в нём был особый мир, закрытый и свой. Мне было трудно. И училище для меня стало ломкой. Потому что, я, как и мама, думала, что люди, которые занимаются музыкой, — особенные. А студенты слушали «Ласковый май» и «Мираж». Это меня поразило. Благодаря старшему брату, я уже в то время была влюблена в Бутусова. В середине 80-х в художественном училище, где учился мой старший брат, сконцентрировались люди, которые носили драные джинсы и длинные волосы, слушали хэви-металл, занимались искусством. Одним словом, были свободными. Брат ушёл в армию, а я погрузилась в русский рок: Жанна Агузарова, БГ, Наутилус, Цой. В КемГУКи к тому моменту открылся факультет культурологии.

— И ты подумала — это оно?

— Даааа. Я перевелась на этот факультет с условием, что остаюсь без стипендии. Я согласилась. Начало было хорошее. Первые год-два мне было очень интересно учиться: латынь, старославянский, сильные преподаватели в университете. Потом все как-то сползло. Опять же была параллельная жизнь — игра в рок-группе. И мне там было очень комфортно. Мне с ними было нестрашно на сцене. И я могла себе позволить выглядеть так, как мне нравится: ботинки тяжёлые, шинель, значки...

А потом мы с мамой съездили в Москву и я осознанно купила там одежду как у всех. Сапоги, какие-то кофточки. И мысли меня посещали постоянно: мне внешне нужно держаться нормальных людей. Потому что, думала я, если этого не сделать, все будут воспринимать меня как Миронову. Была в институте такая преподавательница, которая ходила на работу босиком. Не хотелось, чтобы меня так воспринимали.

— И что с музыкой? Была заброшена?

— Нет. Скрипка мне в это время помогала зарабатывать первые деньги. Представь на минуточку середину 90-х. В городе открывается первый ресторан с евроремонтом — настоящее чудо. И все бандюки, конечно, сразу туда перемещаются. И захотелось хозяйке этого ресторана, чтобы в нём тоже присутствовало «что-то высокое». Чтобы не как у других. Решила она пригласить девочку-скрипачку. Так я получила эту работу.

До этого у меня опыта игры в ресторане не было. Но я понимала, что нужно добавить к скрипке какое-то сопровождение. Тогда первые технические возможности появлялись, чтобы «минусовки» записывать. Вспомнила, что у меня есть знакомый, у которого своя студия. Схватила подружку, которая играла на пианино, побежали к нему. Записали шесть песен всего. Только в пианино одна клавиша западала на ноте «ми». И когда она попадалась в минусовке, происходило громкое, оглушительное «ми»!

Выглядело это так. Сцена была в одном углу, а пульт управления находился в противоположном, у бармена. И мне приходилось ему кричать: «Включай! Громче! Тише!» И вот уже во время выступления играешь-играешь, а потом — «ми»! Зал вздрагивает и на минуту замолкает. Было очень забавно. И количество композиций. Хорошо, если человек посидел, поел и ушел. А если он два часа сидит, например. Три... А они повторяются и повторяются. Все это время мне было стыдно, что у меня всего шесть песен, что выступления происходят именно таким способом, за недоделки стыдно было тоже. Вот так начиналась моя карьера скрипача. Но что удивительно, ни разу в мой адрес не было никаких унизительных липких предложений, или летающих пепельниц, не смотря на то, что публика была своеобразная, мягко сказать. Хотя музыканты, работающие в то время в ресторанах, часто с этим сталкивались.

— Может быть, потому,что это скрипка?

— Да-да. Высокое! Потом стали открываться и другие рестораны: «Олимп», «Лас-Вегас», «Баскин Роббинс», куда меня приглашали играть. Появились первые приличные деньги. Пришли пустота и понимание, что изо дня в день ничего не меняется. Что рестораны — это уже совсем не то, что необходим какой-то выход, а я его не вижу.

— Выход нашелся?

— Конечно. Я услышала историю, что кто-то из музыкантов сходил на прием к Тулееву, и жизнь его после этого сразу изменилась в лучшую сторону. И подумала: я тоже пойду! Отсидела длиннющую очередь. Прием вели три женщины административного вида. Я чуть не плакала, говорила, что я талантливая, что мне очень, очень нужно помочь! И меня услышали.

На следующий день мне позвонил начальник департамента культуры, тогда это был Владимир Иванович Бедин, и сообщил, что уже через несколько часов я выступаю на приёме у губернатора. Жуткое волнение у меня началась тогда. Вспомнила, что скрипка-то у меня в ресторане. Бегом туда, беру скрипку, мчусь на маршрутке домой, поднимаюсь по лестнице...и понимаю, что скрипки-то у меня в руках нет! Что я её в маршрутке оставила! Ааааааааа! Несусь со слезами на вокзал, к диспетчеру. Реву час. Ищу по телефону другую скрипку, но это все не то — на моей микрофончики, датчики. Подъезжает маршрутка какая-то...Я уже без надежды, на автомате, захожу в неё, и лежит моя скрипочка на заднем сидении, как и лежала. Ну, вот разве это не чудо?! Хватаю её, бегу домой, переодеваюсь. Говорю: «Папа, у меня стресс — наливай». Потом на концерт. В общем, пальчики мои плохо попадали по струнам в тот раз, смычок неровно ходил (улыбается). Но я понравилась.

Так начался ещё один важный период моей жизни. Меня начали приглашать выступать на губернаторских приёмах и на других торжествах. Почти четыре года я играла на областных и городских мероприятиях, а сама истощалась. А потом был концерт, на котором присутствовали гости знаменитые, и настроения не было, и даже аппаратура не была настроена как надо. Все скрипело, свистело. И эмоционально это стало последней каплей. Я сказала, что больше не работаю.

— И так случилась Москва?

— В какое-то время я ощутила, что мне нехорошо, несмотря на то, что явных причин для этого не было. Сейчас понимаю, что это была депрессия. Может быть солнца мало. Или новогодняя истерия оканчивается, и пауза, возникшая, как-то не принимается сознанием. Просыпаешься в двенадцать дня, халат, крошки на столе, телевизор. Сидишь как зомби, переключаешь каналы на пульте. И я решила поехать в Москву и попробовать реализоваться там.

Было сложно, конечно. Первое лето было очень тяжелое. Как раз окончились накопленные деньги. Но я справилась. Москва — это большая отдельная история. Появились престижные площадки, иностранная публика, которая реагировала с восторгом. Эффектные костюмы. Необычная прическа. Сформировался сценический образ, в котором мне было комфортно. Но к этому успеху пришлось долго и трудно идти. А потом уже я думала: соглашаться ли мне на выступления, поскольку появился достаток и уверенность в себе. Я стала знать себе цену. Появилось много свободного времени: я ходила на фестивали, выставки, занималась в граффити-школе, расписывала с ребятами стенки, занималась каллиграфией.

Кстати, именно в Москве появилась Феодора Оцел. Просто я устала от того, что часто объявляли: «А теперь выступает Ольга Васильевна!» Феодора Оцел, на самом деле, — реальная женщина. На тот момент она работала шеф-поваром в одном из ресторанов Ленинска-Кузнецкого. Я когда услышала, как её зовут — обомлела. И попросила разрешения выступать под её именем. Она разрешила. Сейчас эта женщина в Кемерове. Я хочу собрать все дипломы и грамоты Феодоры и вручить их ей. Мне кажется, это правильно.

— Складывается ощущение, что Ольга Васильева сложена из множества кусочков: скрипка, живопись, граффити, другие интересы.

— Мама мне всегда говорила: «Не разбрасывайся». Она была чётко уверена в том, что мне нужна скрипка, что она мне пригодится. А мне нравилось разбрасываться. По одной простой причине, что мне многое было интересно и хотелось всё попробовать.

Мне нравится быть первой, на виду, и чтобы все давалось легко. И всегда было важно знать, кем были мои предки. Когда я что-то делаю руками, я думаю, наверное, кто-то из них это умел хорошо делать. Где-то прорастает что-то, цепляет тебя. Шьешь ли, пишешь ли текст, стоишь ли на сцене. И редко, но космически чувствуешь эту связь с ними, они как будто помогают тебе. Я чувственно узнаю об этом. Мне не нужно подтверждение этого. Я просто знаю, что они мне помогают и всё.

И когда сейчас мои друзья пытаются заворачивать гайки своим детям, убеждать их в чем-то, я говорю: Оставьте их в покое! Не поймут они вашего языка! Зачем им это? Например, что могло бы убедить меня тогда в детстве в том, что мне нужна музыка. Только если бы мама умела играть на фортепиано. И мы играли бы дуэтом. Почему в симфоническом оркестре не получилось у меня. Ну не могу я считать! А там нужно было именно считать. А мне хотелось играть. Как чувствую. Мне хотелось настоящего. А настоящее оно всегда одинаково, что в музыке, что в книгах, что в живописи.

— Оля, теперь есть «Кот». Как он появился?

— Я съездила к подруге в маленький город Дзержинск. Она открывала там антикафе. Когда я туда приехала, мне показалось, что я снова в девяностых. А когда узнала, на каких принципах строится работа антикафе, мне стало вообще непонятно. Как? Для кого она здесь будет это делать?

Я в Москву вернулась и почему-то постоянно об этом думала. Как это здорово, что моя подруга помещение из-под обувного магазина превратила в уютное место: сорвала старые обои, торшерчики поставила. Кофе. Свой мир. Потом я как-то окинула взглядом свою квартиру, заполненную разными необычными и интересными вещами, которые я всегда собирала, и поняла — а ведь это моя тема. Мы к этому моменту уже с Мишей Дорфом встретились.

До сих пор задаю себе вопрос: рванула бы я в Кемерово одна? Наверное, да, но поддержка близкого человека очень важна. Приехали сюда. Провели разведку и решили — нужно делать. Потому что в Кемерово этого нет. И надо быть первыми. Нашли это помещение. За два месяца сделали ключики, мебель, плечики с картинами. Всё, чтобы открыться и работать. Я полагала ещё, что в Кемерово у меня же много знакомых, которые меня поддержат и помогут. Получилось все совсем по-другому, но «Кот» есть.

— А как подбиралась команда «Кота»?

— Люди, которые работают здесь, примагнитились к «Коту». Нас немного, четыре человека: я, Миша Дорф, Миша Багаев и Марина Исраилова. И был Андрей Демин, который внёс свою долю прекрасного «бреда». Сначала я попросила его сделать мне макет визитки. Сделал. Потом пригласила прийти посмотреть подвал. Он придумал надписи на стенах, ещё много интересного. Потом нашёлся художник, с которым я в школе граффити в Москве занималась. Он нам все картинки с котиком отрисовал. Сейчас помогают студенты. Им и интересно, и деньги всегда студенту не лишние.

— Название долго выбирали?

— У нас было много вариантов, например «Муравейник» или «Ноев кемеровчег». Даже «Дрига Латукта» (улыбается). Я уже не помню, как оно всплыло — «Кот да Винчи». Но сразу стало ясно — это то, что нужно.

— Скажи, а не наступит такое время, когда тебе снова захочется всё поменять? Сделать новый проект?

— Бизнес-проект — да, а проект, похожий на «Кота», — нет, не захочется. Потому что сил уходит очень много, а денег особых это не приносит. Вот сформировалась у нас аудитория и пока всё. С одной стороны это, наверное, хорошо. Не хочется толпы в «Коте». Новые посетители у нас появляются, но может получится так, что толпа новых людей может сильно изменить атмосферу «Котэ» — грубостью, например. Но пока такой публики мы у нас не видели. Мы как-то держим этот баланс. И когда нам говорят: давайте рекламу, чтобы люди пошли, — мы против. Мы против также рекламировать «Кота» за деньги. Мы соглашаемся только на те предложения, которые предполагают партнерские отношения.

Интересно ещё вот что. Люди, с которыми мы дружили в юности, ближний круг. Сейчас в нашем кафе их дети — основные посетители. Их не родители привели, они сами нас нашли. Мы вот с тобой про предков говорили... Ничего никуда не пропадает.

— У вас самый интересный формат в городе даже не среди кафе, а среди культурных услуг. Очень разнообразный. И если не нужно много людей, посетителей, о ком ты тогда думаешь, когда говоришь, что творческих людей мало?

— Я смотрю на школьников, которые пришли пить кофе. Просто потому что им нравится место. А у нас в соседнем зале в это время, например, спектакль идет. Они не идут смотреть спектакль, даже если им сказать: «Пойдите, посмотрите». Не интересно. Но, между тем, интересно быть причастными именно к такому месту, где и спектакли показывают, концерты проводят, лекции читают. Они, и рядом — «высокое». И нет принуждения. Есть свобода выбирать.

— Оля, ты сейчас чувствуешь, что ты занимаешься тем, что тебе действительно по душе?

— Да, сейчас чувствую. А дальше посмотрим, что будет. Не загадываю.

14 января 2014
4038
8

Расскажи подругам

Читайте также

Читай самое вкусное

Комментарии

No Avatar
какая же она яркая, разная, легкая и прекрасная! В антикафе ни разу мне лично ещё не было скучно! Желаю успехов Оле и Мише! Вы подарили кемеровчанам такую крутую возможность быть собой...
No Avatar
Очень интересная, искренняя и настоящая! В ней нет фальши.Хорошо, что есть такие люди как Ольга, способные изменить свой мир и мир других людей, заряжающие всех окружающих позитивом  и оптимизмом.Желаю ей успехов в творчестве и предпринимательстве.
No Avatar
Очень хорошее, честное и искреннее интервью. Мало кто так глубоко видит и так широко раскрывает людей. Елена Митрофанова, пиши ещё!
No Avatar
Замечательно написанный текст, чудесная Оля! Ах, как же я рада, что есть у нас такое заведение) Мы с подругами ходить пить кофе иногда днем в Кота. Это одно из любимых мест в городе - вкусно, душевно и атмосферно. Кто еще не был там, обязательно рекомендую!
Оля - тебе творческого вдохновения и оставаться самой собой, куда бы не занесло Well
No Avatar
По темпераменту, да и по внешности, на Тину Кузнецову похожа! Всегда восхищают такие люди!)) Творческие, веселые и искренние! Так держать!!!
No Avatar
Хочу пожелать Ольге удачи и побольше душевных и позитивных людей! Заведение действительно классное!!!
No Avatar
Предлагаю идею следующего кафе: алкогольное анти-кафе. ! минута = 100 рублей
No Avatar
Ольга! Это предложение про алкогольное анти-кафе, может быть удачным вторым бизнес-проектом. А прибыль на развитие Кота можно пустить)))

Скажи, что ты думаешь

Сейчас обсуждают

Давайте дружить